Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

Два бездонных океана смотрели на меня с бесконечной нежностью и заботой, и я, совершенно очарованная их ярким блеском, почувствовала, что начинаю погружаться в эту глубину, поглощаемая ее бушующими волнами…

— Твоя задача — лечить заключенных, а не заигрывать с ними.

Голос Ракхтара внезапно прогремел на всю комнату: низкий, мрачный, и явно раздраженный. Мои плечи испуганно вздрогнули, но сам Лазурекрылый даже не шелохнулся. На его губах по-прежнему играла все та же мягкая улыбка.

Когда я повернула голову в сторону, то заметила, что в коридоре, ведущем на кухню, стоит Фианна с подносом, на котором находятся две чашки горячего чая и мягкие булочки, намазанные малиновым вареньем. Завидев Арахнида, она ойкнула и, развернувшись на каблуках, ушла обратно на кухню, не желая встречаться с ним.

— Мне очень жаль, что мое поведение создало в Вашем сознании неверное представление обо мне, Ваша Светлость, — спокойно ответил молодой человек, поднимаясь с колена и поворачиваясь. — Я лишь хотел позаботиться о душевном состоянии молодой госпожи, оказав ей моральную поддержку.

— Не думаю, что Серенекрылая нуждается в подобной «поддержке», — возразил Ракхтар, а его радужки сверкнули. — Тем более от такого желторотого мальчишки, как ты.

Я выпучила глаза, с недоумением глядя на них обоих и не понимая, что вообще происходит. Неужели Лазурекрылый успел чем-то разозлить главу Арахнидов? Или тот просто побоялся, что парень раздобудет какую-нибудь информацию о пленной принцессе и передаст ее во дворец Арвандила? Что ж, тогда это все объясняет.

— Конечно, Вам совершенно незачем обременять себя подобными мыслями, господин, — продолжал юноша, держа руки сложенными перед собой, — ведь все, что Вам хотелось сделать, это похитить принцессу, тем самым оторвав ее от дома и семьи. Более того, Вы даже не удосужились вызвать меня сразу же, как только госпожа появилась на территории Лунных Земель, чтобы я имел возможность тщательно осмотреть ее на предмет болезней и серьезных травм. Почему? Неужели ненависть к Сиренекрылым настолько затуманила Ваш рассудок?

Я почувствовала, как от смелых слов, прозвучавших из уст Лазурекрылого, по моему позвоночнику пробежал холодок. Неужто он ни капельки не боится и не волнуется? Я даже позавидовала ему.

— Мне кажется, ты начинаешь забываться, — угрожающе тихо произнес Ракхтар, а зрачки его глаз стали наполняться глубоким алым оттенком.

Подождите, вы же не хотите сказать, что они собираются драться здесь и сейчас? Это выглядело бы так нелепо в данной ситуации…

И эта бурная реакция Арахнида… Что с ним такое? Обычно он всегда холоден и равнодушен, а в итоге оказывается, что его довольно легко вывести из себя, стоит только захотеть?

Я достала из кармана своего коричневого платья тубус с запиской от Эледир, который мне ранее передал Ракхтар, и стала нервно теребить его пальцами, настороженно поглядывая то на одного, то на другого мужчину. К сожалению, за последние дни мне так и не удалось прочитать все, что она написала, но я собиралась сделать это сегодня вечером.

Сейчас же мне хотелось оказаться на кухне с Фианной, пить горячий чай и разговаривать о чем-нибудь интересном, а не сидеть здесь, наблюдая всю эту перебранку, которую я не желала слушать.

Арахнид, похоже, заметив мою напряженность, медленно выдохнул. И хотя прежний цвет его глаз все еще не вернулся, голос стал заметно ровнее и спокойнее.

— Если ты закончил с лечением, уходи, — сказал он, окинув Лазурекрылого беглым взглядом с ног до головы.

— Госпожа, — обратился ко мне молодой человек, видимо, специально игнорируя герцога, чтобы еще больше его разозлить, — я буду молиться о Вашем скорейшем полном излечении и надеюсь когда-нибудь увидеть Вас вновь, когда Вы будете в добром здравии.

— Я тоже буду рада видеть Вас снова, спасибо за все, — мягко улыбнулась я и тут же пожалела об этом, взглянув на Ракхтара: выражение его лица было совершенно равнодушным, но в глазах читалось такое возмущение, словно я только что оскорбила его лично, причем оскорбила самым ужасным образом.

Честно говоря, это начинало немного раздражать. Что вообще происходит с этим человеком? Я думала, что Равендис — самый странный из всех, кого я когда-либо встречала, но, как оказалось, он был не единственным.

Глава 15. Что, черт побери, с тобой не так?

Когда целитель покинул комнату и в помещении воцарилась тишина, глава Арахнидов обратил на меня пристальный взгляд ярко-красных глаз, которые так и не приняли свой привычный белый цвет.

Я догадывалась, что раз так, то мужчина по-прежнему очень зол. Вопрос лишь в том, почему, и как это вообще относится ко мне. Неужели он думает, что я рассказала тому Лазурекрылому нечто такое, что ни в коем случае не должно просочиться за пределы Кромкредора?

— Можно спросить? — решилась я, набравшись смелости.

— Можно, — ответил он почти без эмоций.

— Почему ты злишься?

Мужчина долго и пристально смотрел на меня. Так долго, что мне стало неуютно, и я заерзала.

— Я не злюсь.

— Тогда… тогда почему зрачки твоих глаз по-прежнему алые?

Он прикрыл веки ладонью и на мгновение замер. Затем, убрав руку, снова взглянул на меня.

Две кроваво-красные луны все еще горели в черных, как смоль, белках его глаз, а трещины на лице Ракхтара, казалось, стали лишь темнее и шире. Только сейчас я заметила, что они расползались и на его шее, и даже на кистях рук. Причем сами пальцы, примерно до середины, имели плотный черный цвет, как и когти, и лишь потом плавно переходили в обычный светло-серый оттенок его кожи.

Я тревожно сглотнула и уставилась в пол.

— Ты боишься меня? — неожиданно задал он вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

Что я должна ему сказать? Правду? Но если я это сделаю, он будет издеваться надо мной еще больше, чем раньше, не так ли? Разве не забавляет его, когда человек, находящийся в его власти, дрожит как осиновый лист при одном только его виде?

Но если я солгу, он может подумать,