Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Я выдохнула и попыталась сдержать раздражение.

— Джак, я сейчас не хочу говорить. Давай потом, — коротко ответила я, закидывая сумку на плечо.

Она шагнула ближе.

— Ария, — её пальцы обхватили мои руки. Тёплые, дрожащие. — Я прошу тебя.

Я подняла взгляд на неё. Её глаза… Такие родные. Такими я их видела тысячу раз. В смехе, в слезах, в ночных разговорах, когда мы делились самыми глупыми и самыми страшными вещами. А теперь в них только одно. Сожаление. Настоящее. Глубокое. Настолько, что мне даже стало тяжело дышать.

Всё во мне сопротивлялось. Говорило: не прощай. Она предала. Пусть мучается.

Но в груди всё равно мягко кольнуло. Мы слишком многое пережили вместе. Она знает меня, как никто другой. И я знаю её.

Я сжала губы, отвела взгляд и тихо выдохнула:

— Ха… хорошо.

Она моргнула, будто не веря.

— Правда? — голос дрогнул.

— Правда, — ответила я, стараясь не смотреть в глаза.

И в следующую секунду она обняла меня. Сильно. Почти до боли. Я почувствовала, как её руки обвивают мои плечи, как она буквально вжимается в меня, будто боится, что я исчезну, если отпустит.

Её дыхание сбивается, грудь дрожит, и я понимаю что она действительно переживает. Не просто из вежливости, не из страха остаться одной. Настоящее, тёплое, искреннее сожаление.

— Я очень рада, что ты простила, — шепчет она мне на ухо, и я чувствую, как что-то горячее подступает к горлу.

Я медленно обняла её в ответ.

Сначала осторожно, потом крепче. Потому что, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, без неё я не смогу.

Она часть моей жизни, моей памяти, моих дней. С ней было всё: смех, слёзы, тайны, бесконечные разговоры ночью на кухне, когда мы ели мороженое прямо из коробки и жаловались на жизнь.

Как бы она тогда глупо ни поступила, как бы сильно ни нарушила ту тонкую грань доверия, я не могу просто стереть её. Она моя подруга. Даже больше.

Когда она отстранилась, в её глазах блеснули слёзы.

— Я думала, ты больше никогда не захочешь со мной говорить, — призналась она тихо, чуть хрипло.

— Я тоже так думала, — сказала я, улыбнувшись слабо. — Но, видимо, я слишком мягкая.

— Нет, ты просто человек, у которого есть сердце, — ответила она, и снова улыбнулась. Та самая улыбка, от которой в груди что-то чуть потеплело. Всё-таки, как бы больно ни было, иногда прощение это единственный способ дышать дальше.

Мы вышли из аудитории вместе.

Воздух в коридоре был немного затхлым. Тёплым от сотен тел, спешащих на пары или обратно в общежития, от звона голосов, шороха бумаг, шагов по кафелю. Всё казалось обычным, привычным, рутинным. Но для меня это «обычное» уже давно потеряло смысл.

Джаконда шла рядом, держа меня под руку, словно боялась, что я передумаю и исчезну. Она выглядела счастливой. Глаза блестели, улыбка не сходила с лица, будто огромный груз упал с её плеч.

— Я всё ещё не верю, что ты меня простила, — сказала она, прижимаясь ко мне. — Я уже думала, ты никогда больше не захочешь со мной разговаривать.

— Я и сама не знала, чего хочу, — ответила я, чуть устало. — Просто… не могу злиться вечно.

Она кивнула, и я почувствовала, как сжимает мою руку крепче, почти с благодарностью.

— Спасибо тебе, правда. Я понимаю, что заслужила всё, что ты думала обо мне. Но я клянусь, я не хотела, чтобы всё так обернулось.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Знаю, Джак.

И действительно знала.

Я не могла больше держать злость. Она сжигала изнутри, не давая дышать. Я устала. Устала от всего. От слёз, бессонных ночей, от постоянной тревоги, от ожидания чего-то, чего и сама не могла объяснить.

Мы шли по длинному коридору, а я всё думала: он ведь уже знает. Результаты точно вышли. И теперь правда открылась. Мэддокс знает, что у него есть дочь.

Эти слова всё ещё не укладывались в голове. Я всё ещё ловила себя на мысли, что, может, это просто сон, очередной кошмар, из которых я просыпаюсь с мокрой подушкой. Но нет. Всё реально. И от этого становилось тошно.

Я не видела его с тех пор, как мы были в центре. Не звонил, не писал. Никаких шагов, ни слова. Только тишина. И эта тишина глушила сильнее любого крика.

Я не хотела его видеть. Не хотела. Пусть сдохнет.

Мы вышли на улицу. Осенний воздух ударил в лицо. Прохладный, свежий, с запахом мокрого асфальта и опавших листьев. Джаконда что-то оживлённо рассказывала, махала руками, смеялась будто хотела вытянуть меня из мрака. И я позволяла. Просто шла рядом, слушая её голос.

— Ну что, — вдруг спросила она, поворачиваясь ко мне, — как у вас с Дэймоном?

Я чуть приподняла бровь, не сразу поняв, о чём она.

— С Дэймоном?

— Ну да, — улыбнулась она, заглядывая мне в лицо. — Он же тебе писал, да?

— Мы пока просто переписываемся, — сказала я, немного неловко. — Иногда.

— Уже хорошо, — с одобрением протянула она. — Я рада, что ты всё-таки решила дать шанс нормальному парню. Дэймон ведь… правильный. Спокойный. Не из тех, кто делает больно.

Я усмехнулась.

— Правильный, — повторила я, будто пробуя это слово на вкус.

— Да, — кивнула она. — Именно такой тебе и нужен.

Я не ответила. Может, она была права. Может, после всего, что было, мне действительно стоит дать шанс тому, кто не рвёт душу на части одним взглядом. Кто не превращает каждое слово в битву. Кто просто есть. Юез боли, без страха, без безумия.

Мы пересекли двор университета, и где-то впереди показалась знакомая фигура.

Высокий, уверенный, в чёрной куртке, с телефоном в руках. Дэймон.

Он заметил нас почти сразу, улыбнулся и подошёл ближе.

— Привет, девушки, — сказал он, поправляя ремень сумки.

— Привет, — ответила Джаконда. — Мы как раз о тебе говорили.

— Правда? Надеюсь, ничего плохого, — усмехнулся он, глядя на меня.

— Только хорошее, — вставила Джаконда. — И, кстати, можешь поблагодарить меня. Я ей сказала, что ты слишком правильный, чтобы она не рискнула.

— Джак, — протянула