Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

— На обратном пути он не остановился на знаке «стоп» внизу холма и врезался в другую машину.

Хатч замолчал, а потом добавил:

— В машину Рю.

— О, — только и смогла вымолвить я.

Он продолжал крутить педали.

Хатч покачал головой. Я видела, как напрягаются его шейные мышцы.

— Он не казался пьяным. Он вообще не был любителем выпить. Но муж Рю, Роберт, погиб на месте.

Хатч замедлил ход. Я подумала, не остановится ли он сейчас и не сядет ли на скамейку, чтобы поговорить лицом к лицу.

Но нет.

Возможно, так ему было проще.

— Рю говорит, что знак «стоп» был за деревом. Слишком заросшим. Это её объяснение. Всё просто: папа якобы не видел, что надо остановиться. Я никогда не рассказывал ей о том напитке в баре. Хотя, конечно, по вскрытию она бы всё узнала.

— То есть… что бы ей ни сказали, она тебе об этом не сказала?

Хатч снова покачал головой.

— Нет. И я не спрашивал.

Потом продолжил:

— После удара Рю удалось выбраться через свою дверь. Она обошла машину, чтобы открыть дверь Роберта, но он оказался зажат. Он, вероятно, уже был мёртв. Но Рю тогда этого ещё не знала. Какой-то прохожий мужчина оттащил её. При столкновении, видимо, пробило бензобак. Запах был настолько сильный, что чувствовали все. Вся передняя часть нашей машины сложилась, как гармошка и мои родители всё ещё были внутри. Я выбрался, взял Коула за руку и увёл его. Спустя несколько секунд всё взорвалось — обе машины и всё, что было в них. Я до сих пор помню жар на лице.

Хатч замолчал.

Я тоже.

— Забавно, — сказал он после паузы. — Я не так уж много помню о той ночи. Огонь — помню. Как сильно Коул сжал мне руку — тоже. Но самое чёткое воспоминание — будто на экране — это как Рю вырывалась из рук мужчины, который её спас.

Хатч провёл тыльной стороной ладони по лицу.

Я крепче обняла его и прижалась по-настоящему.

— Ух ты… — сказал он. — Я никогда раньше никому этого не рассказывал.

— Вы все через многое прошли, — сказала я.

— Пожалуй, продолжу, — сказал он. — Весь город знал, что произошло. И кто был виноват. Какие-то придурки в моей средней школе начали называть моего отца убийцей и формально я не мог им возразить. Коул тогда ещё учился в начальной школе и как-то чудом избежал худшего. Но я всегда думал, что тяжелее всех пришлось Рю. Она поступила правильно, взяв нас. Сейчас она нас любит, да. Но тогда это было совсем не просто. Она и Роберт были парой ещё со школы. Они были счастливы. И, разумеется, два шебутных мальчишки не могли заменить ей ту жизнь, которую она потеряла. А потом вдруг она стала возить нас по кружкам, подписывать разрешения, жить по расписанию, которого никогда не хотела. Но она нас спасла. Спасла. Я никогда этого не забуду. И каждый день ей за это благодарен.

— Вот почему ты так заботишься о ней, — сказала я.

— Дело не только в долге. Рю — очень весёлая.

— Это правда.

— Вот почему я не хочу становиться известным, — добавил он. — Каждый раз, когда про меня что-то появляется в новостях, это всё всплывает. И тогда Рю делает то же самое, что и с детства: говорит, что всё в порядке, надевает смелое лицо… а потом выходит на улицу и плачет.

— Поэтому ты не хотел давать интервью? То есть, дело было не только… — Я попыталась подобрать формулировку, но ничего лучше не нашлось: — …в ложной скромности?

— Тут вообще не было скромности, — ответил Хатч, не обидевшись. — Просто я на своей шкуре знаю: когда люди о тебе говорят — чаще всего, они говорят чушь.

— Мне так жаль, что вам пришлось через это пройти. Всем вам.

— Мне тоже, — сказал он.

— Теперь я думаю: а стоит ли нам вообще делать это видео для Береговой охраны?

— Я бы сам не вызвался, — ответил он. — Но если это поможет набору новобранцев — в этом есть смысл.

— В отличие от того, чтобы просто стать Собачьей любовью.

— Вот именно, — кивнул он. — Так что постарайся и сделай хорошее видео.

— Я всегда делаю хорошие видео.

— Впрочем, решать не мне. — Он пожал плечами. — И не тебе, если уж на то пошло. — А потом добавил: — Но я подумал, если это поможет Коула сюда затащить… это может порадовать тётю Рю.

— Прости, — сказала я, вдруг опасаясь, что всё только испортила.

— Это не твоя вина.

— Я не знала.

— Мы справились. Почти. Типа. Прошло много времени.

— По сравнению с этим моя история с интернет-травлей — почти милая.

Хатч покачал головой.

— В этих ублюдках нет ничего милого.

Я крепче обняла его. И вдруг поняла: всё это только добавило вопросов о Хатче.

Вот почему он не пьёт?

Вот почему он выбрал спасательную службу?

Вот почему между ним и Коулом есть напряжение?

Я хотела спросить. Но не стала.

Мы оба сегодня и так слишком многим поделились.

Одно стало совершенно ясно. Я не буду, абсолютно точно не буду, просить Хатча сняться в видео «Один день из жизни» ради спасения своей работы. Теперь, когда я знала, почему он этого не хочет, я и сама не хотела.

Снять видео для набора спасателей — это одно.

А защитить меня от Салливана — совсем другое.

Первым делом, когда я вернусь в Starlite, будет найти свой телефон в траве.

А потом отправить Коулу ответ на его вопрос: «Он согласился?»

Нет, написала я. Абсолютно нет. Вопрос закрыт.

14

Я не провела остаток той ночи, читая комментарии.

Поцелуй от Хатча оказался именно тем самым импульсом, который был мне нужен, чтобы остаться в реальном мире. Забавная штука — этот интернет: по сути, это коллективная галлюцинация. Если ты в ней не участвуешь — её не существует. То есть, формально она существует… но в каком-то другом, более реальном смысле — нет.

А теперь, когда я сдала экзамен SWET, у меня появились дела в настоящем мире.

Например — полёт в вертолёте береговой охраны.

Вот тебе, интернет.

Утром, перед полётом, я выбрала «мизинец» для своего списка красоты, к явному неодобрению Бини, которая только покачала головой.

— Да ты даже не стараешься, — сказала она.

Но я пошла ва-банк и отправила ей фото.

Скажу честно: моё восхищение этим мизинцем было искренним. Пропорции — идеальные. Форма ногтя — элегантная. Суставчики — ну…