Тайная страсть генерального - Евгения Чащина

— Приехал-таки… — пробормотала она, качая головой. — В кухне она. Только не кричи. Отец только что задремал, тяжелый он сегодня.

Я кивнул и прошёл вглубь квартиры.

Ингу я нашёл в уютно кухне. Она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с зелёным чаем.

Когда она подняла на меня глаза, я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Где та сияющая девушка, которую я знал? Передо мной сидела тень. Бледная, почти прозрачная кожа, под глазами залегли глубокие темные круги, губы искусаны до крови. Она выглядела не просто усталой — она выглядела истощённой. Сломанной.

Инга даже не удивилась моему появлению. Лишь посмотрела с какой-то безразличной усталостью, от которой мне стало страшнее, чем от любого крика.

— Ты пришёл проверить, не прячу ли я любовников под столом? — её голос был тихим, хриплым, лишённым эмоций.

Я сделал шаг к ней, но она инстинктивно отшатнулась, вжимаясь в спинку стула. Это движение было похлеще пощёчины.

— Инга, я…

— Уходите отсюда, Владимир Иванович, — она вновь назвала меня так официально-холодно. — Тебе здесь не место. Здесь пахнет лекарствами, безнадёгой и проблемами. Это не вписывается в твой идеальный мир, где важнее всего — репутация.

— К чёрту репутацию, — выдохнул я, опускаясь перед ней на колени, чтобы быть на одном уровне с её глазами. — Я встретил Алину.

Её глаза едва заметно расширились, рука невольно коснулась живота. Защитный жест.

— Вона всё мне рассказала. Про отца. О Соколове... И про… — я запнулся, глядя на её плоский живот, где зарождалась жизнь, которую я чуть не растоптал. — Про ребёнка.

Инга отвела взгляд, горько усмехнувшись уголками губ.

— И что теперь? Пришёл требовать тест ДНК? Или предложишь деньги за молчание, чтобы «не портить имидж компании»?

— Инга, не надо… — я попытался взять её за руку, но её пальцы были ледяными и безжизненными.

— А что не надо? — её голос вдруг набрал силу, в нем зазвенели слезы. — Ты вспомни то утро, Володя. О чём ты думал? Ты думал о себе! О том, как это выглядит со стороны! Тебе подсунули грязную картинку, и ты поверил ей, а не мне. О каких крепких отношениях может идти речь, если при первой же проблеме ты веришь глупым сплетням, а меня смешиваешь с грязью? Ты не спросил, как я. Ты просто вынес приговор. Вливал в мои наивные уши поверхностные обещания, думая лишь о себе!

Каждое её слово было правдой. Жестокой, справедливой правдой.

— Я был идиотом, — хрипло произнёс я. — Слепым, ревнивым идиотом. Я так боялся тебя потерять, что сам всё разрушил. Прости меня. Я знаю, что слова сейчас ничего не стоят, но…

Я поднялся и, не давая ей времени на протест, осторожно, но крепко притянул её к себе. Она сначала напряглась, став «каменной», попыталась оттолкнуть меня слабыми руками.

— Отпусти…

— Нет, — твердо сказал я, зарываясь лицом в её волосы, которые пахли тем самым родным запахом, смешанным с печалью. — Я больше тебя не отпущу. Никогда.

Я почувствовал, как она мелко дрожит в моих объятиях. Её сопротивление таяло, уступая место отчаянию и усталости. Она была сильной слишком долго. Теперь ей нужно было на кого-то опереться.

— Ты под моим крылом, Инга, — шептал я, гладя её по спине. — Ты, твой отец и наш ребёнок. С этого момента всё будет иначе. Я клянусь.

Она всхлипнула, наконец позволяя себе слабость.

— Ты не понимаешь… Всё так сложно… — прошептала она мне в плечо.

— Я всё решу, — я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, стирая большим пальцем слезу с её щеки. — Сегодня же твоего отца перевезут в лучшую частную клинику. Там лучшие кардиологи, лучший уход. Тебе больше не нужно тащить это одной.

— Володя, это дорого, я не могу…

— Тш-ш-ш, — я прижал палец к её губам. — Ты моя женщина. И это не обсуждается. А с теми, кто это устроил… — мой голос стал жёстким, — я разберусь. Я докажу, что за этим стоит Алекс. Я уничтожу любого, кто посмел тебя обидеть.

Инга смотрела на меня, и в её взгляде впервые за долгое время появилась крошечная искра надежды. Она хотела верить.

Но наш момент прервал грохот из соседней комнаты.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась перепуганная до смерти Нина Степановна. Её руки тряслись, лицо было белым, как мел.

— Ингочка! — закричала она, срываясь на визг. — Отец! Ему плохо! Он не дышит!

Инга вскрикнула, вырываясь из моих рук, и бросилась в комнату. Я мгновенно побежал за ней, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать реанимобиль, который приедет быстрее любой городской скорой.

Покой закончился. Началась борьба за жизнь.

39 глава

Владимир

События следующего часа слились для меня в единый, пульсирующий тревогой поток. Вой сирены частной скорой помощи, которую я вызвал, распугал зевак у подъезда лучше любой охраны.

Я видел, как Инга, бледная до синевы, сжимала руку отца, пока врачи колдовали над ним.

— Стабилен, — бросил мне старший бригады, упаковывая дефибриллятор. — Успели. Но состояние критическое. Нужна реанимация. Мы везем его в «Борис».

Инга рванулась за носилками, но я перехватил её за плечи. Осторожно, но твердо.

— Ты с ним не поедешь, — сказал я, глядя в её расширенные от ужаса глаза.

— Я не могу его бросить! Володя, пусти!

— Ты не бросаешь. Ты спасаешь другого, — я выразительно посмотрел на её живот. — В таком состоянии тебе нельзя в реанимацию. Там врачи, они сделают всё возможное. Я уже оплатил лучший уход. А ты едешь со мной.

Она хотела поспорить, но силы покинули её. Она просто обмякла в моих руках, и я подхватил её, почти неся к своей машине...

Мой пентхаус встретил нас тишиной и запахом дорогого парфюма — моим запахом, которым теперь должно было пахнуть и от неё. Я привел её сюда не как гостью. Я привёл её как хозяйку, хотя она этого ещё не понимала.

Инга ходила по огромной гостиной, словно потерянный ребёнок. Она вздрагивала от каждого звука.

— Садись, — я усадил её на диван и накрыл пледом. — Тебе нужно поесть. Ты вообще сегодня что-то ела?

Она покачала головой.

Я сам пошёл на кухню. Впервые за много лет я не заказывал еду из ресторана, а пытался соорудить что-то простое и горячее. Бульон, тосты, чай с мятой. Мои руки, подписывающие многомиллионные контракты, сейчас дрожали, когда я резал хлеб.

Когда я вернулся, она сидела, уставившись в панорамное окно