Тайная страсть генерального - Евгения Чащина

Я знал: сейчас, дома, сжимая в руках чашку с мятным чаем, на меня смотрит Инга. — Инга Петровна Савина — больше не просто моя сотрудница. Мы официально помолвлены.

Секундная тишина — и зал взорвался. Журналисты повскакивали с мест, перебивая друг друга: — Владимир Иванович, это ответ на скандальное видео?! — Это пиар-ход, чтобы спасти акции? — Вы подтверждаете отношения с подчинённой? — А как же слухи о её связях с вашим заместителем?

Алекс дёрнулся, как от удара током. Ручка с треском переломилась в его пальцах. Ухмылка сползла, обнажая звериный оскал. Он вскочил, опрокинув стул.

— Что за бред ты несешь?! — его крик перекрыл шум толпы. — Какая помолвка? Ты рехнулся, Громов? Все видели видео! Она шлю...

— Молчать!

Мой голос, усиленный микрофоном, ударил по ушам, заставив всех замереть. Я медленно повернул голову к Алексу.

— Ещё одно слово в её адрес, Александр Сергеевич, и ты будешь говорить только с моим адвокатом. Хотя... тебе и так придётся.

Я нажал кнопку пульта. Огромный экран за моей спиной вспыхнул. Но вместо логотипа компании там появились схемы. Красные линии, связывающие счета, скриншоты переписок и... кадры с камер наблюдения, где Марина копирует файлы.

— Что это?.. — прошептала Марина, закрывая рот ладонью.

— Это, господа журналисты, ответ на ваши вопросы, — я обвёл рукой экран. — Схема промышленного шпионажа. Слив данных конкурентам — господину Соколову. И организация травли моей невесты.

— Это монтаж! — заорал Алекс. Его лицо пошло красными пятнами, вены на шее вздулись. Он тыкал в меня пальцем, теряя остатки самообладания. — Он лжет! Он подставил меня! Я отдал этой компании десять лет! Это фальсификация! Вы что, верите ему? Я подам в суд за клевету!

Он метнулся к журналистам, пытаясь перехватить инициативу:

— Запишите! Громов сошёл с ума из-за юбки! Он топит лояльных сотрудников!

В зале начался хаос. Вспышки камер слепили глаза. Я стоял неподвижно, наблюдая за его агонией.

— Лояльных? — переспросил я ледяным тоном, когда Алекс замолчал, чтобы набрать воздуха. — Михаил, звук.

На весь зал раздалась аудиозапись. Голос Алекса, вальяжный и циничный: «...да плевать мне на Громова. Соколов платит вдвое больше. А эту куклу, Ингу, мы пустим в расход. Пусть Марина сольёт видео, Громов чистоплюй, он её вышвырнет, а я подберу и утешу...»

Алекс застыл с открытым ртом. Его лицо стало пепельно-серым. Марина зарыдала в голос, сползая под стол. Журналисты неистово строчили в блокнотах и телефонах — сенсация рождалась прямо у них на глазах.

— Вы двое, — я сошёл с трибуны и сделал шаг к Алексу. Он попятился, наткнулся на стул и едва не упал. — Вы играли в игры. Но вы забыли одно правило: я не прощаю тех, кто трогает мою семью.

— Володя... — прохрипел Алекс. В его глазах больше не было наглости, только животный страх загнанной крысы. — Мы можем договориться... Это просто бизнес...

— Бизнес? — я усмехнулся, но в этой улыбке не было ничего весёлого. — Недавно, из-за вашей «бизнес-стратегии», Инга попала в больницу. У неё была угроза выкидыша. Вы чуть не убили моего наследника.

По залу пронёсся коллективный вздох ужаса. Камеры теперь смотрели на Алекса не как на жертву, а как на чудовище.

— Вы не просто воры, — я чеканил каждое слово, вбивая их, как гвозди в крышку его гроба. — Вы преступники. И отвечать будете не передо мной, а перед законом. Статьи тяжёлые. Срок будет долгим.

В дверях появились люди в форме. Михаил кивнул им. Когда дюжие охранники схватили Алекса под руки, он сорвался на визг:

— Ты пожалеешь, Громов! Соколов тебя уничтожит! Ты не знаешь, с кем связался! Пустите! Я заместитель генерального директора!

Его выволакивали из зала, а он продолжал брыкаться и сыпать проклятиями, полностью уничтожая остатки своей репутации. Марину, которая была в полуобмороке, вывели следом.

В зале повисла звенящая тишина. Я поправил пиджак, снова подошёл к микрофону и посмотрел в камеру тяжёлым, прямым взглядом.

— Тема закрыта. Громов Групп продолжает работу. Любые спекуляции на тему моей семьи отныне будут пресекаться жёстко и мгновенно. Все свободны.

Я выключил микрофон и вышел прочь, не дожидаясь вопросов. За спиной снова поднялся шквал голосов, но мне было все равно. Я шёл по коридору, расстёгивая ворот рубашки, который вдруг стал тесным.

Руки всё-таки дрожали. Не от страха. От ярости, которая наконец-то нашла выход. Я вычистил свой дом. Теперь можно было возвращаться к ней.

43 глава

Инга

Экран планшета погас, отражая моё лицо — заплаканное, но с какой-то совершенно новой, незнакомой улыбкой. В спальне повисла тишина. Даже Алина, которая обычно заполняла собой всё пространство, сидела молча, прижав ладонь к губам.

— Офигеть... — наконец выдохнула она. Это было не совсем литературно, но идеально точно. — Инга, ты это видела? «Моя женщина», «Моя семья»... Он их просто катком переехал. Туда-сюда и ещё раз для верности.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как уходит напряжение, державшее меня в тисках последние сутки.

— Видела.

— А лицо Алекса? — Алина нервно хихикнула. — Я бы заплатила, чтобы пересмотреть этот момент в замедленной съёмке. И Маринка... Ну, её даже жалко немного. Глупая баба. Полезла играть с тигром, думая, что это плюшевый мишка.

Мы услышали звук открываемой входной двери. Я дернулась, порываясь встать, но Алина строго осадила меня:

— Лежать! Герой сам придёт к своей даме.

Через минуту в дверях спальни появился Владимир. Без пиджака, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Волосы слегка растрепаны, словно он ехал в машине с открытым окном, пытаясь остудить голову. Он выглядел уставшим, но в его глазах больше не было того мрака. Там был покой.

Алина встала, одернула футболку и с непривычной для неё серьёзностью кивнула ему:

— Владимир Иванович... это было мощно. Снимаю шляпу. Пойду проверю, как там охрана, и... ну, чайник поставлю.

Она выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались одни.

Владимир подошёл к кровати и сел рядом, так же, как и час назад. Но теперь между нами не было тайны.

— Ты смотрела? — тихо спросил он. — Смотрела. Вся страна, наверное, смотрела.

Он криво усмехнулся.

— Ну, значит, пути назад нет. Пиар-отдел меня, конечно, убьёт за самодеятельность, но мне плевать.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Щетина колола пальцы.

— Ты сказал про помолвку... Это было для прессы? Чтобы защитить меня?

Владимир перехватил мою руку и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза.

— Я никогда не вру прессе, Инга. И уж тем более я не шучу такими вещами.

Сердце пропустило удар.

— Но мы ведь... мы даже не обсуждали это.