Тайная страсть генерального - Евгения Чащина

— Инга, — он прервал мой поток сомнений, просто приложив палец к моим губам. — Я сделал это не ради скандала. И не только ради ребёнка. Я сделал это, потому что чуть не сошёл с ума, когда увидел тебя без сознания. Я понял, что могу потерять тебя. И эта мысль оказалась страшнее потери бизнеса, репутации или денег.

Он полез в карман брюк и достал оттуда что-то маленькое. Это не была бархатная коробочка. Это было простое кольцо, серебряное, довольно старое на вид.

— Я не успел заехать в ювелирный, — он смущённо улыбнулся, и в этот момент грозный Громов исчез, уступив место простому мужчине. — Это кольцо моей матери. Я раньше носил его на цепочке, как талисман. Оно не такое пафосное, как принято дарить, но... оно настоящее.

Я почувствовала, как по щекам снова катятся слезы.

— Оно идеальное, Володя.

Он осторожно надел кольцо на мой палец. Оно было чуть великовато, но это было совершенно не важно.

— Ты же выйдешь за меня? По-настоящему. Не для камер.

— Да, — прошептала я. — Да, я выйду.

Он наклонился и поцеловал меня — долго, нежно, словно ставя печать на нашем договоре с судьбой. В этом поцелуе был вкус победы и обещание счастья.

— А Алекс? — спросила я, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Алекса больше не существует для нас, — жёстко сказал Владимир. — Им занимаются следователи. И поверь, ему сейчас не до нас. Соколов, узнав о провале, умыл руки. Алекс остался один против системы. Он получил то, что заслужил.

— А мой отец? — вспомнила я с тревогой.

— К нему уже выехал лучший кардиолог города, мой личный врач, — успокоил меня Громов. — Я звонил в больницу перед тем, как зайти к тебе. Состояние стабильное. Завтра перевезём его в частную кардиологическую клинику. Я пообещал ему, что приеду знакомиться, как только ему станет лучше.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Ты и с ним уже успел поговорить?

— Я же Громов, — он самодовольно улыбнулся, но тут же смягчился. — Я должен заботиться о своей семье. Теперь вы моя главная ответственность.

Он лёг поверх одеяла, положив голову мне на плечо, и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным. Железный человек наконец-то позволил себе расслабиться. А я смотрела на кольцо на своём пальце и понимала: все самые страшные бури остались позади.

44 глава

Инга

Утро в загородной резиденции Громова началось не с пения птиц и не с лучей солнца, ласково скользящих по подушке. Оно началось с командного голоса Алины, который, казалось, проникал даже сквозь бронированные стекла.

— Нет! Я сказала — пионы должны быть цвета «утренний туман», а это цвет «вчерашний кефир»! Унесите! — донеслось с первого этажа.

Я открыла глаза и увидела Владимира. Он лежал рядом, закинув руки за голову, и с интересом наблюдал за потолком.

— Доброе утро, невеста, — усмехнулся он. — Судя по звукам, Алина только что уволила флориста, декоратора и, возможно, солнце за то, что оно светит недостаточно торжественно.

— Тебе смешно, — простонала я, натягивая одеяло на нос. — А мне сейчас идти к ней. Она же заставит меня перемерять фату в десятый раз.

— Я могу вызвать охрану, — предложил Громов. — Михаил с удовольствием выведет её за периметр. Он её боится. Вчера она заставила его отпаривать скатерти. Начальника службы безопасности!

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в спальню влетела сама Алина. На ней был шелковый халат с надписью «Подружка невесты — босс вечеринки», а в руках — планшет и два телефона.

— Подъем! — скомандовала она. — Жених, кыш отсюда! Примета плохая. Увидишь невесту до церемонии — акции упадут. Марш к мужикам в гостевой домик, они там уже галстуки жгут, пытаясь узлы завязать.

Владимир послушно встал, поцеловал меня в макушку и подмигнул:

— Держись. Если что моргни два раза в камеру, я пришлю спецназ.

Владимир

В бильярдной царила атмосфера, близкая к панике, хотя внешне все старались держать лицо.

Димка, муж Алины, стоял перед зеркалом и сражался с бабочкой.

— Кто придумал эту удавку? — ворчал он. — Володя, у тебя миллиарды, неужели нельзя было нанять специально обученного человека для завязывания бабочек?

— У меня есть специально обученные люди для захвата рынков, — спокойно ответил я, наливая себе минералки. Вот я был в идеально сидящей белой рубашке и брюках, абсолютно невозмутим. Или так казалось.

В углу, в кресле, сидел отец Инги, Петр Ильич. Он выглядел непривычно торжественно в тёмно-синем костюме. Трость с резной ручкой стояла рядом.

— Володька, — отец прищурился. — Ты мне скажи честно. Ты точно готов? Инга у меня девка с характером. Вся в мать. С виду ангел, а если что не так — сковородкой огреет, глазом не моргнёт.

— Я учту это при составлении завещания, Петр Ильич, — улыбнулся. — Включу пункт про запрет на кухонную утварь в спальне.

— Эх, молодежь... — крякнул отец. — Миша! Ну где там этот... коньяк? Врач разрешил пятьдесят грамм для расширения сосудов!

Михаил, который в этот день выполнял функцию шафера (и выглядел в смокинге как Джеймс Бонд, перекачавший бицепсы), покачал головой.

— Петр Ильич, Алина Игоревна сказала — сухой закон до банкета. У меня приказ. Если я вам налью, она меня заставит букет невесты ловить.

— Зверь-баба, — с уважением протянул Димка. — Моя школа. Володя, ты уверен, что не хочешь сбежать? Вертолёт на крыше, паспорт в сейфе. Мексика, текила, свобода...

— Я уже был свободен, Дима, — я подошёл к окну и посмотрел на главный дом, где сейчас наряжали Ингу. — Тридцать семь лет был свободен. Скучно. Хочу, чтобы меня сковородкой пугали.

— Романтик хренов, — усмехнулся отец. — Ладно, помогайте встать. Негоже невесту ждать. Поехали жениться.

45 глава

Инга

Церемония проходила на заднем дворе усадьбы. Алина всё-таки добилась своего: арка утопала в тех самых пионах цвета «утренний туман», который она искала по всему городу.

Я украдкой выглянула в окно перед выходом. Гости уже заняли места. Это было забавное зрелище: деловая элита в костюмах от кутюрье сидела вперемешку с моими родственниками в их лучших, по-провинциальному элегантных платьях. Оркестр тихо играл что-то классическое, создавая атмосферу сказки.

Владимир уже стоял у алтаря. Даже отсюда я видела, как напряжена его спина. Казалось, он впервые в жизни растерял свою знаменитую невозмутимость. Человек, заключающий сделки на сотни миллионов, сейчас, глядя на пустую дорожку, волновался как мальчишка. Я заметила, как Михаил, стоявший позади, что-то шепнул ему — наверняка подбодрил в своей манере, — и Громов