Пара - Эли Хейзелвуд

— Выбирай.

Он откидывается назад.

— У тебя же в руках ничего нет, Серена.

— Неважно. Всё у меня в голове. Выбирай одну.

— Это что вообще за цирк? — в его голосе раздражение, и немного усталости.

— Это игра, в которую мы с Мизери всегда играли, когда были маленькими. Мы не могли просто пойти и купить подарки, поэтому, если хотели сделать что-то хорошее друг для друга… — я снова показываю ему кулаки. — Ну давай, выбирай.

Он указывает на мою правую руку. Что, честно говоря, лучше для нас обоих.

— Тебе достаётся кофе, — говорю я и протягиваю ему кружку.

— Подожди. А что было бы, если бы я выбрал другую руку?

— Объятие.

Его глаза расширяются, потом прищуриваются.

— А если я хочу изменить свой ответ?

— Во-первых, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — я поднимаю кружку, заставляя его принять её. — А во-вторых, так нельзя. Это как тогда, когда Мизери предпочла, чтобы я убрала у неё в комнате, вместо того чтобы поцеловать её в щёку.

Коэн хмурится.

— Я хочу поцелуй в щёку.

— Ты не можешь менять выбор после того, как сделал его, — я возмущённо вскидываю подбородок. — В этом же и смысл игры. И вообще, поцелуй даже не был для тебя вариантом.

— Чушь. Я хочу оба варианта.

— Ни за что, — фыркаю я. — Так мир не работает. Нельзя плясать на двух свадьбах сразу. Когда выбираешь одно, теряешь другое. Всё имеет цену, и в жизни, и в игре.

— Тогда это грёбаная тупая игра, — рявкает он и смотрит на свой кофе, будто в чашке не напиток, а разлагающиеся внутренности. — Откуда я знаю, что ты не поменяла местами «призы»?

Я возмущённо ахаю.

— Как ты смеешь обвинять меня в таком святотатстве?

— Ты же сама призналась, что ты патологическая лгунья.

— Но я бы никогда не нарушила священные правила игры, — я выпрямляюсь, как королева. — Наслаждайся кофе, я пойду оденусь.

Только дойдя до своей комнаты, я понимаю, что у меня вообще нет ни одной вещи.

Глава 13

Посмотри на неё. Просто посмотри.

В который уже раз я проявляю постыдное отсутствие сдержанности, когда передо мной открывается берег. Увидев изрезанные скалы, я драматично ахаю, раз пятнадцать повторяю «О, Боже мой» и прижимаю лоб к прохладному стеклу пассажирского окна, чтобы получше рассмотреть пейзаж. Куда ни глянь, всюду лишь синева и зелень, широкие пляжи, густые леса. Когда Коэн замечает, как я вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть прибрежный утёс, он сбавляет скорость, чтобы я могла спокойно насладиться видом.

А может, здесь просто ограничение скорости, кто знает? Это место такое умиротворённое. Таинственное. Полное тихой тоски. Пейзаж напоминает мне леса вокруг моей старой хижины, только она была дальше вглубь материка. А океан придаёт всему этому пейзажу совершенно захватывающее дыхание.

В прошлой жизни я всегда мечтала путешествовать, но на это нужны деньги, а те немногие, что у меня были, уходили на другие «роскоши», например, еду. Или на то, чтобы не спать на скамейках. Или на налоги, которыми, между прочим, финансировалось и моё собственное наблюдение. Моё чудесное существование один замкнутый круг.

— Это самое красивое место, что я когда-либо видела, — торжественно объявляю я, и самодовольная улыбка Коэна заставляет меня рассмеяться. — Ты ведь понимаешь, что у тебя нет повода выглядеть таким довольным? Это не твой берег.

— Но это моя территория.

— Ладно, но ведь не ты эти скалы построил.

— Тебе это известно. И, может быть, тебе стоит перестать спорить со мной в сердце моих владений, где моё слово закон.

— Я просто говорю, что не стоит приписывать себе все лавры.

Он бросает на меня усталый взгляд.

— Зато я могу приковать тебя к наковальне и сбрасывать со скалы. И никто об этом никогда не узнает.

Я тихо смеюсь и про себя думаю, сколько таких угроз он действительно приводил в исполнение.

— Это не такое уж великое признание, каким ты пытаешься его показать. — я тянусь к заднему сиденью, чтобы стащить у него худи. Ему-то он не нужен, всё-таки у него «генетика печи». Я переоборудую его под одеяло.

— Зато тебе нравится мой больше, чем Лоу.

— Мы ведь всё ещё говорим о ваших территориях, да?

— Разумеется.

Я снова смеюсь.

Через пару минут мы въезжаем в городок, похожий на те живописные прибрежные поселения из фильмов, куда богатые люди приезжают на выходные покупать антиквариат, ходить на званые ужины и тихо изменять своим супругам.

— Где мы? — спрашиваю я.

— Неподалёку от логова. У одного моего друга здесь магазин.

— Ну надо же. У вас даже магазины есть.

Он дёргает ручник.

— И туалеты. И статистика.

— А сарказм прилагается?

— Быстро учишься. Пошли.

На улицах довольно многолюдно: кто-то ходит по магазинам, дети качаются на качелях, и, конечно, есть несколько оборотней в волчьем облике. Они лениво валяются под деревьями, сидят на ветвях, лежат возле статуи книги перед местной библиотекой. Они почтительно отмечают присутствие своего альфы, а потом с вялым, сонным любопытством разглядывают меня.

— Привет, — машу я группе, что устроилась в небольшом парке неподалёку. В ответ они моргают. Инстинктивно я воспринимаю это как дружеское приветствие. Стоять рядом с альфой, похоже, многое меняет.

— Мне представиться? — шепчу я Коэну. — Это часть парада гибридов?

Он фыркает. Его ладонь ложится мне на спину и мягко подталкивает к тротуару.

— Разве это не было бы вежливо? — искренне спрашиваю я. В юго-западной стае я, по сути, ни с кем не общалась. Пряталась у Мизери, позволяла Ане по сорок раз на дню заплетать и расплетать мои волосы, и всякий раз, когда приходил кто-то новый, уходила к себе в комнату.

— Убийца, ты живое доказательство того, что люди и оборотни могут не только спариваться, но и иметь детей. У тебя самое известное лицо на континенте. В каждую капсулу времени, которую запустят в космос в следующем веке, вложат твою фотографию. В ближайшие годы тебе точно не нужно будет никому представляться. — он открывает дверь и жестом приглашает меня войти. — Пойдём, купим тебе одежду.

Учитывая,