Пара - Эли Хейзелвуд

пользоваться его шампунем, он пахнет божественно. Зубную щётку он уже дал. А увлажняющий крем… кажется, это просто лишние усилия. Раньше я фанатела от солнцезащитных средств и до сих пор уверена, что их должен использовать каждый, но… люди вроде меня (которые не проживут достаточно долго, чтобы успеть заработать рак кожи) пожалуй, могут не заморачиваться.

— Это было приятно, — говорю я Коэну в машине.

— Покупки?

Я киваю. Потому что не знаю, как объяснить, что уже давным-давно не чувствовала себя такой нормальной. Настоящей.

— Если это твоё любимое занятие, можешь продолжать делать покупки для меня. Бесплатно. — произносит он с сухой усмешкой.

— Отлично. Тогда я, пожалуй, начну с твоих…

— Стейков из единорога. Смотри-ка, как ты цепляешься за шутки, будто от них зависит твоя жизнь.

Может, так и есть. Я откидываюсь на подголовник, поднимаю подбородок, чтобы посмотреть на него.

— Спасибо за… — начинаю я, но он тут же перебивает:

— Я же говорил тебе…

— Да ладно тебе.

— …просто вытри, чёрт возьми, в доме пыль…

— Послушай, я… — я провожу ладонью по глазам. Он мгновенно замолкает.

— Как думаешь, вампиры уже знают, что я здесь?

— В этом я абсолютно уверен.

Я склоняю голову.

— Ты когда-нибудь не бываешь уверен?

— В чём именно?

— Ну… вообще. Бывает ли, что ты сомневаешься?

— Не особо. Нет.

— Это что-то вроде альфа-штуки?

Он пожимает плечами. Думаю, это значит: нет, просто его личная особенность. Что ж, прекрасно. От этого обмена репликами я тихо смеюсь, даже если этот разговор едва ли можно назвать настоящим. Какая у меня, однако, богатая фантазия.

— Ну, — говорю я, — будем надеяться, что эта уверенность на меня хоть немного перейдёт.

Он качает головой и тянется ко мне. Его тёплые, шершавые пальцы убирают выбившуюся прядь волос за ухо и мгновенно в животе вспыхивает жар, пробегает вверх по позвоночнику, бьёт током в мозг. Будто внутри загорается лампочка. Это совсем не похоже на Коэна. Похоже, он сам удивлён не меньше меня, но руку не отдёргивает. Мир будто исчезает остаёмся только мы двое.

— Вообще-то, — шепчу я, — у меня есть идея. Как выразить благодарность, которую я не могу сказать словами.

— Мы это уже обсуждали, — его голос звучит так же тихо, почти бархатно. — Можешь протереть пыль.

— Проблема в том, что в твоем доме нет пыли.

— Тогда куплю ещё бесполезного барахла, лишь бы занять тебя делом.

— Нет, я думала… а что, если… — теперь моя очередь тянуться к нему. Он явно не привык к тому, что люди, что я, прикасаюсь к нему первой. Наверное, у тех, кто стоит на вершине пищевой цепи, не так уж много поводов для спонтанности.

Но он не отстраняется, когда я прикасаюсь к локонам, вьющимся у него на шее.

— Что, если я немного приведу тебя в порядок? Сделаю тебе преображение.

— Что-что?

— Ну, ты понимаешь. То, о чём мы с Картером говорили. Ты выглядишь, как крестьянин из средневековья, который вот-вот сдохнет от чахотки. А я в этом деле профи.

Похоже, я теряю над собой контроль. Или, может, во мне поселился какой-то особенно глупый дух, потому что я провожу запястьем по его шее, по нежной коже, будто хочу… потереться о него. Оставить свой след. Каждый инстинкт во мне вопит. Ближе. Ещё! Пусть он пахнет тобой.

Но дыхание Коэна сбивается, он вздрагивает, вероятно, от отвращения и отворачивается. Я заставляю себя отдёрнуть руку. Откашливаюсь.

— Ну, по крайней мере, я опытная любительница. У Мизери ведь даже была стадия маллета. Сейчас, кажется, это называют «му́ллет».

— Ага, — его голос хриплый. — Это было до или после того, как она поковырялась в твоём мозгу своей магией?

— Наверное, где-то в процессе. — когда он успел завести мотор? Мы ведь сидим в машине, а мне уже трудно думать. Всё плывёт. — Впрочем, с тобой я тоже могла бы это сделать.

Он вздрагивает, проводит ладонью по лицу.

— Господи, ты хоть слышишь, что несёшь?

— А я могла бы тебя побрить! — выпаливаю я. — Раньше я ведь брила ноги, когда ещё старалась выглядеть прилично. Всё время. Ну, не совсем всё, только перед свиданиями. Но я ни разу себе вену не перерезала. Кажется.

— Как успокаивает, — бормочет он, опуская окно. В салон врывается прохладный воздух, мы оба глубоко вдыхаем. Голова проясняется.

— Пожалуйста. Разреши мне сделать тебя красивым.

— Я уже красив. Я, чёрт возьми, ослепителен.

Я вздыхаю.

— О, если бы только ты мог принимать лекарства, чтобы…

— …вылечить мой злобный нарциссизм?

Откуда он всегда знает, что я собираюсь сказать?

— Послушай, я просто хочу сделать тебя прилично выглядящим. Ты сам говорил, что у тебя нет времени сходить подстричься, а я всё равно всё время торчу у тебя дома, а ты моя круглосуточное нянька. Ну ведь удобно, согласись.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невыносимо занудная, убийца?

— Один парень. Один и десять раз. — я улыбаюсь. — Но могло бы быть гораздо хуже.

— Считаю это угрозой, — произносит он.

Машина останавливается. Как? Когда мы успели добраться до его хижины? Отличное внимание к обстановке, Серена.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — объясняет Коэн, занося пакеты в дом. — Встреча.

Я могу нести только ободок с единорогом для Аны и он уже успел рассыпать блёстки по всему трихроматическому интерьеру.

— С кем встреча?

— С другом. Это насчёт твоей цепочки.

— А, нашёл, кто её принёс?

— Нет. И это уже само по себе проблема.

— То есть это не связано… с моей матерью?

Он тяжело выдыхает.

— Пока не знаю. Вернусь через несколько часов. Если произойдёт хоть что-то странное, звони мне. И кричи, как можешь. Аманда прикрывает северо-восток, Колин юго-запад.

— А нападение сверху? — дразню я его. В кухне нет стульев, поэтому я пытаюсь забраться на столешницу, но она слишком высокая. — Нет дежурного аиста-патрульного?

— Если бы с неба спикировал орёл и унёс тебя прочь,