Английская жена - Эдриенн Чинн

Ожившие зенитки выплевывали в них снаряды. Стая металлических птиц становилась все больше, рев нарастал, бомбы со свистом сыпались на спящий город.

– Дотти! – споткнувшись о свои туфли-лодочки, Элли распахнула дверь в детскую. – Дотти!

Бледная дрожащая сестра, облаченная в мягкую фланелевую сорочку, уже стояла на пороге, прижимая к себе кошку.

– Где папочка?

– У него сегодня встреча в Красном Кресте. Должен был вернуться к десяти. Он найдет убежище там, не волнуйся.

Где-то невдалеке со свистом пролетела бомба. На мгновение все затихло. Сестры замерли. Еще через мгновение, сотрясая дом, раздался оглушительный взрыв, совсем рядом, в саду. Стекла фонтаном посыпались на покрытые ковром ступени. Резко потянуло холодом. Вторая бомба рассекла воздух и глухо стукнулась о землю рядом с первой. Тишина.

– Она не взорвалась, Элли! – крикнула Дотти и схватила сестру за руку.

– Поторопись, Дотти. Мы должны добежать до подвала.

Прижавшись друг к другу, они сидели вместе на одном кресле в подвале. Кошка свернулась калачиком рядом и, казалось, не обращала внимания на взрывы, разрушавшие город. Помещение было узким, но с довольно высоким кирпичным потолком. В прохладном влажном воздухе ощущалась легкая затхлость и аромат сушеного лука. Элли натянула себе и Дотти на головы серые одеяла, стараясь хотя бы немного приглушить какофонию бомбежки прямо над ними.

– Тут так темно, Элли.

Девушка обняла младшую сестру – та дрожала.

– Темно. Но нельзя включать свет, пока все не закончится.

– Я так хочу, чтобы папочка был тут с нами.

– Не волнуйся за него. Он уже прошел одну войну целым и невредимым, пройдет и эту. Его нельзя убить.

– Как ты думаешь, Джордж тоже там, дежурит у какой-нибудь зенитки?

– Полагаю, да. Помогает подносить снаряды. Ему никто не доверит стрелять из-за его глаза.

– А что у него с глазом? Он выглядит так же, как и здоровый.

– Это из-за каштана.

– Каштана?

– Однажды на перемене он играл в каштаны с Джо Фишером, и, когда Джо ударил по его каштану своим, тот разлетелся просто вдребезги, так что скорлупа попала Джорджу прямо в глаз. Медсестра вынула ее оттуда, а глаз промыла и забинтовала, но на следующий день половина глазного яблока вытекла. Джорджа сразу отправили в больницу, там подлатали и выписали. Но он ослеп на один глаз навсегда.

– Бедняга Джордж!

– Все знали, что Джо перед этим запек свой каштан, чтобы он стал твердым.

– Но это жульничество!

– Да, Дотти. Люди временами жульничают, чтобы победить кого-то, вырваться вперед. Жизнь несправедлива.

– Ты хочешь сказать, что жулики всегда побеждают?

– Иногда. – Элли передернула плечами.

Дотти нахмурилась.

– Но разве победа – это не то, к чему мы все стремимся?

– Главное, не зацикливаться на своих желаниях. Не быть эгоистом.

– А как ты думаешь, Элли, мистер Черчилль зацикливается на своих желаниях и жульничает ради победы?

– Ох, Дотти. Я не знаю. Может быть. Но ты же понимаешь, что победа в этой войне очень важна для нас? Ты же не хочешь, чтобы победил этот ужасный Гитлер?

– Конечно, не хочу!

– Ну вот. Иногда жульничать и неплохо.

– Как мама Милли жульничает, когда красит губы свекольным соком.

– Только она не крадет этот сок ни у кого.

– Я тоже не крала твою помаду! Я не знаю, как она оказалась в моем ящике. Правда, Элли! Может, это ты случайно ее туда положила? Ты такая рассеянная стала в последнее время.

– Нет, это была не я.

– Нет, ты.

Сестры замолчали. Свист и грохот бомб и залпы зениток прорезали тишину подвала. Дотти зажала уши руками.

– Ненавижу этот свист! Вообще все это ненавижу!

Элли покрепче закуталась в одеяло.

– И я.

– Хорошо бы Джордж был тут сейчас.

– Почему?

Дотти положила голову на плечо сестры.

– Я бы чувствовала себя защищенной. Будь он рядом, с нами ничего бы не случилось. – На этих словах она прищурилась и пристально взглянула на Элли. – Почему он не пришел на пасхальный ужин? Он всегда раньше приходил. И на пасхальный концерт ко мне не пришел. А я так хотела сыграть для него Дебюсси. Я репетировала несколько месяцев.

Элли прикусила губу.

– Дотти, мы с Джорджем больше не вместе.

Дотти отстранилась от сестры, откинув одеяло.

– Как? Почему?

– Все кончено.

– Но почему?

– Потому что иногда люди… перестают любить друг друга.

– Ты больше совсем не любишь Джорджа?

– Люблю, но только иначе. Я встретила кое-кого другого – и вот в него я и вправду влюбилась.

– Ты влюбилась в другого? В кого?

– В Томаса Парсонса. Ты видела его прошлым летом.

– Это который ездил с нами в Холкхэм? С ним еще друг был.

– Да, тот самый Томас.

Дотти помолчала, вспоминая. Здорово тогда было. Она взглянула на сестру, на ее светлые волосы, сияющие в серебряном лунном свете, просачивающемся сквозь тяжелые шторы. Тогда в Холкхэме Джордж и Чарли были предоставлены только ей, потому что Элли ушла куда-то с Томасом. И это было просто чудесно.

– Как ты могла так поступить, Элли? Джордж всегда был так добр ко всем нам. И вы собирались пожениться, а я хотела быть подружкой невесты на вашей свадьбе.

– Когда влюбляешься в кого-то, уже ничего не поделать. Я всегда любила Джорджа, но никогда не была влюблена в него. Я даже не понимала, в чем разница, пока не встретила Томаса. – Элли подняла с пола одеяло и положила его себе и сестре на колени. – Но я в него влюбилась. Совершенно неожиданно. Я не хотела.

– Ну так разлюби его.

– Не могу. Да и не хочу.

– И ты выйдешь за него?

– Не знаю.

Дотти хлопнула ладонью по одеялу.

– Но ты же помолвлена с Джорджем!

– Мы никогда не были помолвлены по-настоящему. Просто думали, что когда-нибудь поженимся. Да он и не просил меня выйти за него, Дотти, и кольца не дарил.

Опустив руку, Дотти взяла кошку и посадила к себе на колени, затем натянула на нее одеяло, укутала им, точно младенца. В маленьком подвале раздалось мягкое мурлыканье, едва слышное из-за грохота бомб на улице.

– Прошлой осенью Томас предложил мне выйти за него замуж.

Дотти вытаращилась на сестру.

– Он сделал тебе предложение?

– Но я ему отказала. – Элли посмотрела на сестру, прижимавшую к себе кошку, точно куклу. – Я отказала, потому что не вынесу расставания с тобой и папочкой. С моей стороны это было бы неправильно. Просто ужасно. Я не брошу вас с папочкой. Ни за что.

– Я никогда не прощу тебя, Элли, если ты это сделаешь.

– Не говори так.

– Да плевать. Я ненавижу Томаса. Надеюсь, он погибнет.

– Перестань, Дотти! Нельзя говорить такие вещи!

Раздался скрип деревянных ступеней. В дверях показался отец.

– Папочка! – Сбросив одеяло