Английская жена - Эдриенн Чинн

– Все нормально, тетя Элли. Прости, что я расстроила тебя.

И, поставив бутылку с недопитой колой на борт, она жестами попросила Бекку научить ее этой фразе.

– Ну как, у меня получилось? – спросила она девочку после того, как повторила все движения.

Бекка ответила жестами.

– Хорошо, – перевел Сэм с улыбкой, выключил двигатель и опустил якорь. – Правда, хорошо получилось.

Бекка что-то прожестикулировала, обращаясь к отцу.

– Да, милая, я тоже, – ответил он.

Софи посмотрела на Сэма.

– Что она сказала?

Он снял кепку и потер лоб.

– Она сказала, что очень бы хотела, чтоб ее мама тоже была здесь. – Сэм немного помолчал, глядя на волны, и добавил: – Вот тут мы и встанем. И понаблюдаем за китами, не беспокоя их.

Словно по сигналу, из воды с брызгами вылетел серо-черный горбач, блеснув на солнце белым брюхом и плавниками, и, подняв волны, упал в океан.

Флори переваливаясь пробралась с кормы к капитанскому мостику.

– Ох, божечки, болтает так, как не болтало в январе на пароме в Порт-о-Баске.

Второй кит, еще крупнее первого, внезапно выскочил совсем рядом, залив водой катер.

– Какой подарок-то тебе на день рождения, Элли, душенька моя, – сказала Флори, щурясь в бинокль. – Прямо как по заказу.

Еще один кит выгнулся дугой среди волн, помахал черно-белым хвостом и исчез в толще воды.

Элли просияла.

– А знаешь, Сэм, я впервые вижу китов так близко.

Тот взял колу и, откупорив, положил крышечку на край борта.

– Неужели? Разве Томас не показывал тебе их?

– О нет, – рассмеялась Элли. – Никогда. Но он любил китов и рассказывал всякие истории о них. Например, о том, что увидеть кита, когда выходишь в море, – хорошая примета.

Флори достала из ящика корзинку с едой.

– И это правда. Но вот скажите, какая я растяпа! Я же взяла яичный салат, ветчину с горчицей и финиковое печенье, которое испекла Бекка. Только не наедайтесь. Дома нас ждет треска с жареным салом и пиво. И именинный торт по моему фирменному рецепту. И я не выпущу вас из-за стола, пока вы его не попробуете.

Глава 34

Норидж, Англия, 4 октября 1942 года

Дотти уже достигла крещендо «Оды к радости», когда кто-то громко постучал в дверь.

– Здравствуйте! Здравствуйте! Есть кто дома?

Вздохнув, она встала с табурета и пошла открывать. На пороге топтался мальчишка-посыльный в темно-синей форме и шапке-таблетке с красной окантовкой.

– Телеграмма.

– Телеграмма? – Дотти протянула руку.

– Для… э-э-э… Элли Берджесс. Ответ будет?

– Я возьму, – быстро ответила Дотти и, пока мальчишка не запротестовал, разорвала конверт.

3:45 ЛОНДОН

ДОРОГАЯ ЭЛЛИ МЭЙ – ВРЕМЯ РЕГИСТРАЦИИ НАЗНАЧИЛИ – 11 ОКТЯБРЯ 14:00 – ВСТРЕТИМСЯ ЛИВЕРПУЛЬСКОМ ВОКЗАЛЕ УТРОМ – МЫ РАСПИШЕМСЯ – ЛЮБЛЮ – ТОМАС

У Дотти перехватило дыхание. Она взглянула на мальчишку-посыльного и покачала головой:

– Не будет.

Сжав телеграмму в руке, Дотти закрыла дверь, прошла на кухню и посмотрела через открытое окно на Элли. Та, склонившись над грядкой с пастернаком и напевая какую-то песенку, выдергивала сорняки.

Дотти опустилась на стул, еще раз перечитала телеграмму и кое-что придумала. Элли открыла дверь в кухню.

– Какая погода, Дотти! Просто не верится! Как будто все еще лето. – Она открыла кран и начала смывать с рук землю. – Там кто-то приходил? Мне показалось, что я слышала звонок в дверь. Или он опять сломался?

– Это я играла на фортепиано, – ответила Дотти, сунув телеграмму в карман. – Репетирую «Оду к радости» Бетховена.

Элли взяла чайник.

– Я хочу чаю. Ты будешь?

– Буду, только сбегаю за молоком. Папочка сегодня утром допил.

– Давай, и ворота прикрой. Ты так и не нашла ключ? Опять папочка его сунул куда-то.

Дотти покачала головой и выбежала из кухни.

– Возьми еще мармелада! – крикнула ей вслед Элли.

Дотти, захлопнув ворота, помчалась по дороге. Мысли в голове вертелись, как в центрифуге. Побежать сразу к папочке, дождаться, когда закончится урок, и показать ему телеграмму? Или, может, просто… разорвать ее и выкинуть? Папочка точно расстроится, когда все узнает. И у Элли будет целая куча проблем. Очень хочется посмотреть на нее тогда. А то она прямо такая святая в глазах папочки, будто не способна ни на что плохое.

Идея уже прорастала в голове у Дотти. Пусть лучше Элли думает, будто Томас уехал и забыл о ней. И тогда она сама забудет его и вспомнит о Джордже. И останется в Норидже вместе с ней и папочкой. И с Джорджем. И они станут одной семьей. Именно так должно быть.

А Томас Дотти вообще не нравится. Он на нее совсем внимания не обращает. И это просто безобразие. Хотя он, конечно, красавчик, и даже бывает иногда забавным. Правда, Чарли, его друг, все равно забавнее. Но главное, Томас – не Джордж. Джордж делает все, что ей захочется. А Элли начихать на это. Джордж милый. Немного скучноватый – это факт, да, – но все равно милый.

Дотти остановилась на углу у церкви и развернула телеграмму. Зачем только этот Томас приехал в Норфолк и все испортил?! Она перевела дух и разорвала послание пополам, но вдруг остановилась.

Нет уж, Дотти. А вдруг она тебе еще пригодится. И Элли не хотела бы, чтобы папочка прочитал телеграмму. Надо просто ее спрятать!

Дотти сложила разорванный пополам листок и сунула его обратно в карман. Она сохранит телеграмму. Уберет подальше. Вдруг она еще пригодится.

Глава 35

Типпи-Тикл, 16 сентября 2001 года

Эммет вцепился пальцами в зазубренный камень, подтянулся на нем и, вскарабкавшись, оказался в прохладной сырой пещере. Это его тайное место. Тут безопасно.

Сегодня ему пришлось спрятать лодку за большими камнями на дальнем конце Тюленьего мыса и добираться сюда вброд, пока Сэм и остальные не явились на катере. Не надо, чтобы они видели его. Тяжеловато было идти сюда по воде, но ветер сегодня не слишком сильный, так что и волны большие не поднимались. Еще пара недель, и сюда не доберешься. Прошлая зима выдалась тяжелая. И сбежать было некуда. Ни одного места, где бы его никто не побеспокоил. И сейчас будет то же самое – только месяцев через восемь он сможет вернуться в свою пещеру.

В этом малюсеньком поселке Типпи-Тикл столько жителей, и все они на виду. Сэм однажды сказал, что в большом городе вроде Бостона можно пропасть. Там люди держатся подальше друг от друга. Его бы это устроило.

Эммет расстегнул коричневую кожаную сумку и достал оттуда бумажный пакет и две мамины белые льняные салфетки. Расстелив одну на высоком плоском камне у входа в пещеру, он