Английская жена - Эдриенн Чинн

и сунув кошку сестре, Дотти помчалась к нему. Облако серебристой пыли поднялось от куртки, когда она обвила отца руками. – Папочка, Элли рассталась с Джорджем, она теперь любит Томаса, а я думала, что мы все сегодня погибнем.

Генри тяжело закашлялся, сотрясаясь всем телом, после чего вытер рот носовым платком и прочистил горло.

– Ну, я вижу, вы обе целы и невредимы.

– Но, папочка, что ты скажешь про Джорджа?

Генри провел рукой по гладким каштановым волосам младшей дочери.

– Любовь незряча: твердою рукой, пускает стрелы Купидон слепой[8].

– Что?

– Это «Сон в летнюю ночь», милая. Не стоит нам вмешиваться в личную жизнь Элли. Она взрослая девушка и сама может принимать решения. Лучше давайте зажжем свечу и поиграем в вист.

Глава 29

Типпи-Тикл, 16 сентября 2001 года

– Папа!

Сэм поднимает взгляд от стула, который шлифует в этот момент. Бекка бежит к нему, обнимает за шею, он целует ее в щеку.

– Привет, Бекка-бек! Что ты тут делаешь?

Молодая женщина в просторном легком платье с розами входит в магазинчик следом за девочкой и кладет на верстак благоухающий бумажный пакет.

– Мы с няней испекли печенье с финиками, – говорит женщина, собирая в хвост свои длинные светлые волосы. – Бекка чуть не съела всю начинку, правда, милая?

Бекка открывает пакет, достает печенье и кусает его. Крошки сыплются на пол.

– Оно такое вкусное, папа! – говорит девочка, вытирая рот.

Женщина подходит к Сэму и целует его в губы. Он притягивает ее к себе и тоже целует. Она отстраняется, ерошит ему волосы и смеется.

– Мы с тобой будто молодожены!

– Нет, мамочка, – говорит Бекка, не переставая жевать, – мне восемь, а за папу ты вышла замуж намного раньше, чем я родилась.

– Да, Бекка-бек. – Сэм запускает руку в пакет. – Мы с мамочкой поженились десять лет назад, потом переехали в большой город, Бостон, и уже там родилась ты.

– А почему мы сюда вернулись, папа?

– Потому что… Потому… – Сэм смотрит на женщину и хмурится. – Что ты здесь делаешь, Уинни?

Женщина смеется, и смех ее рассыпается в воздухе, точно лепестки роз.

– Со мной все в порядке, глупенький. Я совершенно здорова. И на самом деле так голодна, что могу лошадь съесть! – Она забирает печенье из рук Сэма и откусывает огромный кусок.

Бекки смеется, и смех ее разливается, точно трели пташек по прибрежным утесам.

– Мамочка, ты не можешь съесть лошадь, это невозможно!

Сэм прижимает руки ко лбу.

– Но мы с Беккой вернулись сюда после того, как… – Он поворачивается к дочери. – Бекка, ты говоришь?!

Бекка закатывает глаза.

– Ну конечно, говорю, папочка!

– И ты меня слышишь, солнышко?

– Папа, ты что, глупый?

В дверь магазинчика стучат. Затем она распахивается, нервно скрипнув ржавыми петлями.

– Сэм? Элли попросила принести тебе булочки с черничным джемом, ты не зашел на завтрак.

Сэм смотрит на женщину в зеленом бархатном костюме, припорошенном дорожной пылью.

– Софи?

Она улыбается Уинни и ставит корзинку с булочками на верстак рядом с бумажным пакетом.

– Бекка, вот ты где! Это Флори дала тебе печенье? Элли как раз спрашивала, где оно. Она хотела взять его с собой сегодня вечером на пикник по случаю ее дня рождения. Так что придется нам с тобой испечь такое же.

Бекка хлопает в ладоши.

– О, здорово! Я умею! А еще я умею готовить печенье с шоколадной крошкой. Меня мама научила!

Софи протягивает Уинни руку.

– Ты, должно быть, Уинни? Элли рассказывала о тебе. Приятно познакомиться с кузиной. Теперь у меня есть ты, Эммет и Бекка. А всего четыре дня назад я думала, что у меня вообще больше никого нет!

Уинни, не обращая внимания на протянутую руку, обнимает Софи.

– Я так хотела встретиться с тобой, Софи, что специально пришла сюда. – Она улыбается Сэму. – А теперь мне пора уходить.

– Куда?

– Гулять.

– Гулять? Подожди, я с тобой.

– Нет, милый, не сейчас. – Уинни целует Бекку в макушку и отходит к двери, но оборачивается на самом пороге. – Почему бы тебе не разделить одну из этих восхитительных булочек с Софи? Элли печет их лучше всех на острове. А Флори готовит лучший черничный джем. Я любила эти булочки с джемом больше всего на свете!

Сэм открыл глаза. Черная ночная тяжесть разливалась по спальне. Подушка справа от него была пуста. Уже почти четыре года. Целый век и всего мгновение.

Глава 30

Норидж, Англия, 11 сентября 1942 года

Рэмпант-Хорс-стрит превратилась в тень некогда оживленной торговой улицы, которая была сердцем Нориджа еще совсем недавно, до бомбежек, до воздушных атак «Бедекера». Элегантные фасады универмагов – «Бондс» на южной стороне и «Керлс» на северной – превратились в груды щебня и искореженного металла. Правда, мистер Бондс как настоящий хозяин тут же устроил торговые ряды в трех поврежденных автобусах, оставшихся на остановках.

Элли пробралась по изрытым дорогам вверх на Тимберхилл и остановилась у краснокирпичного здания армейского паба, который называли «Убивец» из-за случайной смерти одного из его обитателей. Элли надеялась, что никто ее здесь не узнает, – и пожарная станция, и фабрика Макклинтонов были довольно далеко отсюда. В «Убивце» обычно зависали любители выпить, а прибывшие в Англию американские солдаты и летчики считали этот паб своим собственным. Ей же никогда не хотелось даже краем глаза заглянуть сюда, поэтому ни она, ни Джордж никогда здесь не бывали. Идеальное место.

Элли толкнула дверь и оказалась в толпе широкоплечих военных в форме цвета хаки. Протискиваясь сквозь них, она то и дело слышала предложения то выпить, то потанцевать, а то и еще чего покруче. Наконец в нише кирпичной арки за столиком она заметила Томаса. Он махал, пока она преодолевала последнюю фалангу столпившихся солдат.

Томас быстро чмокнул ее в щеку.

– Как хорошо, что ты пришла, любовь моя. А то я уже раз шесть пиво заказывал, чтобы меня не вышвырнули из-за столика.

Элли стянула сумку через голову и уселась рядом с Томасом на скамейку.

– Прости, дорогой. У нас на станции был сумасшедший дом. Мы разбираем руины магазинов после последнего налета. Я целый день моталась туда-сюда между офисом и улицей Магдалены, разносила рабочим чай с пирогами.

Томас толкнул через стол стакан.

– Я взял тебе джин с тоником, правда, безо льда. Бармен на меня так посмотрел, будто я заказал не лед, а молоко с печеньем.

Элли сделала глоток. Пузырьки тоника прокатились по горлу.

– Спасибо, Томас. – Она смотрела прямо в его серые глаза.

Он улыбнулся.

– Как так получается, Элли Мэй, что с каждым разом ты для меня все милее и милее?

– На Ньюфаундленде все такие болваны, как ты?

– Это вообще отличительная черта ньюфаундлендцев, – хихикнул Томас, – но это