Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Хотя Паша с его умением выводить из себя, возможно, стоит целой армии.

56

Яков

Уже возле дома настроение резко начало портиться, и Яков с усмешкой подумал, что это такая лакмусовая бумажка: как только не хочешь возвращаться домой, значит, пора разводиться. Жаль, что понял он сию умную мысль только сейчас.

Впрочем, может, и не жаль. Чем больше Яков думал о прошлом, тем сильнее понимал, что в чём-то Полина была права. Нет, не в том, что не сказала ему про Иришку, — просто если бы сказала, он бы не смог оставаться рядом с Ксеней. И что бы было после его ухода с Ваней и Пашей? Ничего хорошего. Пусть и жаль потерянного времени, но, возможно, только благодаря этому у Якова сейчас есть шанс не потерять своих детей.

Всех своих детей, а не кого-то одного.

Обстановка дома показалась ему почти искрящейся от напряжения. Хотя вроде бы ничего особенного не происходило — Паша что-то делал в своей комнате, Ваня — в своей, а Ксеня копошилась на кухне, и в воздухе вкусно пахло жареной курицей и какими-то пирогами. Его жена всегда хорошо готовила, и Яков когда-то очень этим гордился, особенно когда она выдавала настоящие кулинарные шедевры на праздники — многослойные сложные торты или вкуснейшие стейки с ароматным соусом. К сожалению, теперь еда его не радовала: какой бы потрясающей она ни была — это всегда всего лишь еда.

Впрочем, поесть после работы Яков тем не менее был не против.

Он нисколько не удивился, когда жена, увидев его, расплылась в хитрющей лисьей улыбке, а потом быстро подскочила навстречу и обняла, обвив шею Якова обеими руками — буквально повисла на нём, и не оторвать.

— Я соскучилась, — проворковала Ксеня и попыталась поцеловать — в последний момент Яков отвернулся, чтобы поцелуй пришёлся не в губы, а в щёку. — Люблю тебя, Яш.

Снова-здорово. Интересно, говорила с ней Юлия Ивановна? И если говорила, то что сказала? А то, может, стоить ждать нападения и от тёщи?

— Ксень, я не передумаю, — тихо сказал Яков, с трудом, но всё же отстраняясь. — Я очень не хочу с тобой воевать, давай решим всё мирно?

— Я тоже не хочу воевать, — приторно улыбнулась Ксеня, глядя на Якова так, что он даже не сомневался — врёт и не краснеет. Будет воевать, ещё как будет.

Просто сначала — по-партизански.

И в том, что Ксеня обязательно попытается задействовать детей, Яков тоже не сомневался.

Значит, надо её опередить.

57

Яков

Жена весь вечер вела себя как самая замечательная и сладкая девочка — расточала улыбки, словно артист на сцене, смотрела с нежностью и намёком, пыталась флиртовать и заигрывала с сыновьями. Знакомая схема — всё это Яков уже проходил, и не раз. Только раньше он не собирался разводиться, поэтому ему в целом было безразлично поведение Ксени, которая, очевидно, считала подобную патоку хорошей стратегией, но теперь следовало быть осторожнее.

Ваня порадовал. Если много лет назад, когда Ксеня впервые строила из себя медовую пахлаву, сын сразу растёкся и наблюдал за матерью с нежностью любящего ребёнка, то сегодня старший и не подумал реагировать. Он просто игнорировал происходящее — молча ел, думая о своём и таращась в телефон, а потом так же молча ушёл в свою комнату. Ксеня пыталась его расшевелить, но ничего у неё не вышло.

Воспользовавшись тем, что жена после ужина принялась мыть посуду и убираться на кухне, Яков, проследив за Пашей, который в гостиной уселся с планшетом рисовать, отправился в комнату старшего сына. И как только постучался в дверь и, получив разрешение войти, шагнул внутрь, услышал от Вани усталое:

— Теперь и ты решил меня обрабатывать, пап? Пощади.

— Обрабатывать? — уточнил Яков, подняв брови. — Значит, мама тебе уже что-то говорила?

— Угу, — усмехнулся Ваня, откатываясь от включённого компа в своём кресле на колёсиках. Раньше сын сидел на обычном стуле, но два года назад Яков подарил ему на день рождения отличное кожаное кресло, о котором его старший давно мечтал. И первое, что сделал Паша на той же неделе, — это сломал его, решив устроить гонки в Ванино отсутствие. С тех пор старший обзавёлся замком на двери и закрывал комнату на ключ, прежде чем уйти.

— И как? — поинтересовался Яков, проходя дальше и садясь на диван, стоявший напротив компьютера.

— Да обыкновенно, — пожал плечами Ваня. — Мама хочет, чтобы я помог тебя отговорить. А я не хочу. Не знаю, что ты собираешься сказать мне, пап, но, может, не надо? Разбирайтесь сами.

— На самом деле, я это и хотел услышать, Вань, — понимающе кивнул Яков. — Я считаю, что тебя это всё не должно касаться, но, к сожалению, вряд ли моё мнение будет учитываться.

— Ладно я, — вздохнул Ваня, почесав в затылке, и поморщился. — Мама точно Пашку накрутит. Пока не накрутила, но это временно. Пожалела, наверное, — первое сентября всё-таки у человека, етить-колотить.

— Вань.

— Ну я ж не матом, — криво улыбнулся старший. — Короче, пап, если ты переживал, что я опять буду бузить, — нет, нафиг, не буду. Делайте что хотите, вы всё равно давно друг с другом не контачите, как пазлы из разных наборов.

— С Пашкой мне помоги, — попросил Яков сына. — Надо с ним поговорить до мамы, постараться объяснить.

— Думаешь, это поможет? Сомневаюсь. Он всё равно будет истерить.

— Тут нужно выбирать между вариантами «плохо» и «ещё хуже», — развёл руками Яков. — Я бы предпочёл вообще ничего не говорить Пашке.

— Не прокатит, пап.

— Знаю. Поэтому хочу подготовить почву завтра, по дороге в школу. Прокатишься с нами? На первый урок не опоздаешь, я успею домчать.

Ваня вздохнул.

— Пап, честно признаюсь, я не хочу ни во что вмешиваться. Только ради Пашки — я согласен. Так и правда будет лучше… для него.

— Спасибо, — благодарно кивнул сыну Яков, встал с дивана… и вдруг услышал неожиданное и сказанное тихо-тихо, почти шёпотом:

— Ты прости меня, пап. За то, что тогда… ну, ты помнишь…

Яков сразу