Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

что, в отличие от вас всех, ей нечего переучивать. Видите её лодыжки? Они ровно там, где я велел их держать. Не то что у вас, с вашими ногами, болтающимися, как варёная лапша.

Это, кажется, задумывалось как комплимент, но произвело противоположный эффект. Однокурсники смотрели на меня с насмешкой, их сдвинутые брови и сжатые губы заставляли меня потеть. Миф беспокойно кружил маленькими кругами, из-за чего слушать становилось труднее. Он подпитывался моей энергией, и я ненавидела, насколько очевидно было, что остальные студенты меня задевают. Даже если я могла скрыть это на лице, поведение Мифа разыгрывало мои эмоции для них, как оркестр.

— Напряжена, Миро? — спросил Ковингтон, проезжая мимо на Азероне в конце занятия.

Игнорируя его, я ослабила седло Мифа и осторожно сняла его с шипов. Рядом со мной Кларенс кряхтел под тяжестью своего седла, стаскивая его со спины дракона. Сегодня Брайс велел нам снимать седла в ротонде, чтобы он мог исправить любые наши ошибки: сняли ли мы подпругу после шейных ремней, ослабили ли седло перед тем, как стянуть его, правильно ли проверили чешую дракона на признаки того, что седло мешает движению. Он и Индиго ходили между нами, наблюдая.

— Воган, если срывать седло так, ты можешь поранить дракона или повредить своё седло, — сказала Индиго, похлопав Тео по тёмно-зелёному боку.

Кларенс энергично закивал, затем поправил очки.

— Простите.

— Не нужно извиняться, — сказала профессор Индиго и двинулась дальше, чтобы понаблюдать за Ваньей.

Кларенс бросил на меня смущённую гримасу.

— Отец настоял, чтобы у меня здесь не было никаких преимуществ. — Его взгляд был прикован к Индиго, когда она хвалила Ванью. — «Быть сыном ректора, — сказал он, подражая глубокому голосу отца, — уже принесёт достаточно проблем. Я не позволю, чтобы казалось, будто я даю тебе поблажки».

Я тихо рассмеялась.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь все ответы по химии.

Его щёки порозовели.

— Он не мог запретить мне читать.

Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. В детстве я читала всё, до чего могла дотянуться, но безнадёжно отставала от остальных, чьи эрудированные ответы на этой неделе ясно показали мне, как далеко мне ещё подниматься, чтобы стать для кого-то соперницей в этом году.

— Почему ты не в Сапфире, Кларенс?

Его было легче называть по имени, чем Ковингтона, впрочем, всех было легче называть по имени.

Он занялся своим седлом, складывая ремни и поддевая его с земли так, как я ему показала. Когда он устроил его на плече, он повернулся ко мне.

— Мой отец этого хотел, но у драконов были другие планы.

Мои брови поползли вверх. Ректор Воган в моём представлении был скорее символической фигурой, безупречный костюм, сильный голос и властное присутствие. Он вдохновлял каждый раз, когда обращался ко всем студентам, и был приветлив, когда говорил с кем-то лично в коридоре, но он был отцом, и у него явно были планы, как его сын должен заслужить своё место здесь.

— А ты хотел в Рубин? — спросила я. Люди могли выбирать, но драконы, которые, казалось, читали нас лучше, чем мы сами себя, делали окончательный выбор за нас.

Он улыбнулся, одновременно смущённо и гордо.

— Хотел. Честно говоря, я не думал, что драконы меня допустят. Но отца это удивило. Он думал, я окажусь в Сапфире или Изумруде.

Я взвалила своё седло и пошла рядом с ним.

— В Изумруде? Ни за что. В Доме Алмаз, может быть.

Он рассмеялся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты добрый.

Его улыбка чуть померкла, но в ней появилась искренняя радость.

— Спасибо, Миро.

— Ари, — сказала я.

Он кивнул.

— Драконы никогда не ошибаются.

Я бросила на него взгляд, вопрос читался у меня на лице.

— Они выбирают Рубин только для тех, кто мечтает по-крупному.

Его многозначительный взгляд дал понять, что он знает, у меня тоже есть мечты. Я вспомнила слова Бев, однажды я захочу чего-то так сильно, что буду отчаянно стремиться это получить. Я пришла сюда, чтобы изменить будущее своей семьи, всех, кто родился, чтобы ходить под мостами Трестона. Я отчаянно хотела увидеть свою семью свободной от клетки бедности, своего брата свободным от цепей азартных игр, которые погубили моего отца, и свою сестру свободной выбрать любое будущее, какое она пожелает, а не те немногие пути, что доступны нам, нижним жителям.

Когда Кларенс ушёл, я задумалась, о чём мечтает он и сколько из нас, выбранных в Дом Рубин, увидят, как их мечты сбудутся.

На следующий день занятие было коротким и закончилось, как только нам удалось заставить наших драконов пройти медленный круг во дворе позади логова, упражнение на проверку их послушания. Большинство остальных студентов посмеялись над заданием и справились с ним без труда. Дракон Скарлетт, однако, не выглядел воодушевлённым этой идеей, и ей пришлось повысить голос, прежде чем он подчинился. Я попыталась скрыть улыбку.

— Вот так, Алкотт, — крикнул Прескотт, скрестив руки. — Покажи ей.

Ковингтон и Кларенс усмехнулись, и Скарлетт выругалась на них, возвращаясь в строй наблюдающих студентов. Она шлёпнула Ковингтона по руке, но, повернувшись смотреть на дракона Ваньи, уже довольно улыбалась.

Прескотт мог быть раздражающим, но, по крайней мере, он ко всем относился одинаково.

После Ваньи настала моя очередь. Миф всё ещё крутился кругами, когда Брайс подбежал ко мне.

— Он не лошадь, ради всего святого, Миро. — Он поднял руки, чтобы остановить бесконечное кружение Мифа.

Смех затрещал у меня в ушах. Я отказалась от своих мыслей о Прескотте, который сейчас хохотал и показывал на меня пальцем.

— Я делаю, как вы сказали, сэр. Он просто… я просто не очень в этом хороша.

Совет Фэйрфакса о том, как победить, звучал всё более нелепо.

— Попробуй попросить его. — Брайс скрестил руки.

Когда я открыла рот, он поднял руку.

— Не так.

Опустив губы, я сказала про себя: Миф, пройди круг, как все остальные. Пожалуйста.

Миф прошёл круг.

Я спустилась и заметила, что Брайс одарил меня чем-то вроде улыбки, что у него означало чуть менее суровое хмурое выражение лица.

— Я не думала, что драконы могут общаться телепатически, — сказала я, ведя Мифа обратно внутрь.

— Не могут. Это не чтение мыслей, Миро. Это чтение намерений. Он слышит, что ты чувствуешь, и улавливает язык твоего тела, и может интерпретировать это так, как люди не могут. Я обнаружил, что проговаривать то, что я хочу от своего дракона, всегда помогает. Это нас нужно формировать, и слова — наш лучший способ это сделать. Ты подавала ему противоречивые сигналы, пока не сосредоточила мысли с помощью