Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Мои колени подкашиваются. Я сползаю по шершавому дереву двери прямо на холодный каменный пол.

Мои руки трясутся так сильно, что я не могу сжать их в кулаки.

— Всё кончено, Мира... — мой голос срывается на жалкий, задушенный хрип. — Моя жизнь закончена.

Подруга мгновенно оказывается рядом, падает на колени и хватает меня за ледяные пальцы.

— Лина, дыши! Дыши и рассказывай! Что произошло?!

— Он знает, — слезы, которые я так отчаянно сдерживала, прорываются наружу. Я захлебываюсь собственной паникой. — Сальватор всё знает! Бруно... этот мерзавец приехал в Академию! Они столкнулись в кабинете! Вуаль сгорела, Мира! Сальватор видел мою метку. Он знает, что я Аделина Фернен!

Мира бледнеет, ее глаза расширяются от ужаса.

— Он убьет меня, — меня трясет в настоящей лихорадке, — Если он не разорвет меня прямо сейчас за то, что я дочь его заклятого врага, то он точно сломает меня! Он запрет меня в подземельях или... или в своей спальне, пока не выжжет из меня всю волю! Или того хуже — в ярости он просто отдаст меня Бруно!

Я обхватываю себя руками, не зная что делать.

Перед глазами стоит потемневший, полный ледяного разочарования взгляд золотых глаз Дракона. Я чувствую себя преданной, растоптанной и бесконечно виноватой одновременно.

И тут Мира делает то, чего я от нее никак не ожидала. Она не начинает гладить меня по голове или бессмысленно причитать «всё будет хорошо».

Она жестко, почти грубо берет меня за лицо обеими руками и заставляет посмотреть ей прямо в глаза.

— Послушай меня внимательно, Аделина, — ее голос звучит неожиданно твердо и отрезвляюще. — Если бы Завоеватель хотел тебя убить, ты бы уже была горсткой пепла на ковре в его кабинете. И уж тем более он никогда не отдаст то, что считает своим, какому-то графу.

— Он ненавидит мой род! Я лгала ему в лицо! — всхлипываю я.

— Да, лгала! И он в бешенстве! — отрезает Мира. — Но вспомни, как он смотрел на тебя все эти дни. Вспомни, как он примчался в котельную! Лина... это не ненависть. Это одержимость. Мне кажется, этот Дракон одержим тобой до безумия. И именно поэтому он будет держать тебя мертвой хваткой.

Ее слова бьют прямо в цель, но от них мне становится только страшнее.

— И ты думаешь, мне от этого легче?! — горько шепчу я, срываясь на новый виток слез. — Быть трофеем? Быть плененной игрушкой в руках убийцы моего отца?! Я сойду с ума в этой золотой клетке, Мира. Я не выживу!

Взгляд Миры смягчается. Она крепко прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы.

— Я знаю. Знаю, как это страшно, — нежно шепчет она, поглаживая меня по вздрагивающей спине. — Ты не игрушка. Ты самая сильная и смелая из всех, кого я знаю. И я не позволю ему сломать тебя. Мы обманем его. Мы вытащим тебя отсюда сегодня же ночью.

Я отстраняюсь, глядя на нее воспаленными глазами.

— Как? Замок оцеплен...

— Мы же артефакторы, забыла? — Мира криво, нервно усмехается. — Я знаю старый технический сток, ведущий за купол, к горной реке. Он узкий, наполовину затоплен, люди Сальватора о нем даже не подозревают. Мы дождемся глубокой ночи и...

Она не успевает договорить.

В коридоре раздается оглушительный грохот тяжелых, окованных металлом армейских сапог.

Солдаты Завоевателя! Их десятки. Звон оружия и зычные голоса прорезают тишину общежития.

БАМ! БАМ!

Они выбивают двери в соседних комнатах одну за другой, не утруждая себя стуком. Слышатся испуганные визги адепток.

— Обыскать каждый сантиметр! — грохочет в коридоре бас начальника личной гвардии Сальватора. — Приказ Лорда-Попечителя! Найти девчонку Вейн! Взять живой и невредимой!

И после короткой паузы он добавляет с такой ледяной угрозой, что кровь стынет в жилах:

— Кто хоть пальцем тронет ее или оставит на ней царапину — лишится головы на месте!

Мое сердце обрывается. Даже в своей первобытной, слепой ярости от моего предательства, его инстинкт не позволяет причинить мне физический вред.

Мой враг бережет меня от своих же цепных псов.

От этого противоречия у меня кружится голова.

— Они идут сюда! — в панике шепчет Мира. — В шкаф! Быстро!

Мира хватает меня за рукав и толкает к массивному дубовому монстру в углу комнаты.

— Лина, лезь туда, я завалю тебя тряпьем!

Я смотрю на дверцы шкафа и чувствую дежа вю с тем моментом, как я пряталась в нем от Бруно и Летиции. Только вот в тот раз они думали, что я куда-то вышла, а эти головорезы почти наверняка уверены, что я где-то здесь.

— Нет, — я резко вырываю руку. — Они не идиоты. Шкаф — первое место, куда они заглянут.

— Тогда куда?! — Мира в отчаянии заламывает руки, оглядывая каморку. — У нас нет времени!

Наша комната крошечная. Две кровати, стол, шкаф. Прятаться физически негде, а грохот кованых сапог в коридоре уже звучит как похоронный марш.

Мой взгляд лихорадочно мечется по голым каменным стенам, словно я надеюсь, что в них откроется тайный проход.

И тут мои глаза намертво цепляются за единственное окно.

— За окно! — выдыхаю я, и сама пугаюсь своего безумия.

— Ты с ума сошла?! Ты разобьешься!

— Или Сальватор меня поймает. И я не знаю что хуже, — я уже на подоконнике, мои пальцы судорожно рвут защелку. — Мира, закрой за мной окно и зашторь его. И ради богов... делай что угодно, но не дай им подойти к окну!

Я вываливаюсь наружу, в лицо мгновенно бьет ледяной, пронизывающий до костей ветер.

Я опускаю глаза вниз. Там мелькают крохотные фигурки стражников, оцепивших периметр. Высота такая, что кружится голова, а желудок подкатывает к горлу.

С обоих боков от подоконника идет узкий карниз шириной едва ли в ладонь. И я, нервно сглотнув и задержав дыхание, ногой нащупываю каменные выступы.

Вцепляюсь побелевшими, сведенными судорогой пальцами в глубокие щели между кирпичами кладки, намертво прижимаясь всем телом к ледяной стене здания. Мира сдавленно всхлипывает и прикрывает створку окна.

Ветер рвет мою форму, пробираясь под кожу. Левое плечо, на котором теперь мерцает пульсирующая метка истинности, горит адским огнем. Дракон на моей коже пульсирует в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

ГРАХ!

Дверь в комнату вылетает внутрь с таким звуком, что я едва не теряю равновесие.

Я вжимаюсь в стену так сильно, что, кажется, сейчас срастусь с этим камнем. Сердце колотится где-то в гортани, мешая дышать.

— Адептка Мира? — раздается грубый, рокочущий голос прямо за тонким стеклом. — Где твоя сожительница?!

— Я... я не знаю! — голос