Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Я вздрагиваю, подходя к двери.

— Да?

— Лорд Сальватор ожидает вас в своем рабочем кабинете. Он просил передать, что хочет с вами о чем-то поговорить.

Мой живот скручивает ледяным спазмом.

Поговорить.

Ну конечно. Вчера у меня была истерика, я билась в его руках, и Завоеватель не из тех, кто оставит это без внимания.

Сейчас начнется допрос.

Я делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и натягиваю на лицо свою привычную, дерзкую маску. Мою единственную броню.

— Иду.

* * *

Сальватор

Я сижу за массивным дубовым столом в своем кабинете и с трудом подавляю брезгливость.

Еще ночью, когда адъютант доложил мне о прибытии графа Бруно, я зашел в спальню. Я посмотрел на измученную слезами Аделину, которая наконец-то уснула под защитой моей ауры.

Мой внутренний зверь глухо зарычал.

Никто. Ни одна живая душа не смеет тревожить ее сон.

Тем более какой-то южный слизняк, решивший, что его проблемы важнее моего покоя.

— Разместите его в гостевых покоях, — бросил я тогда адъютанту. — Я приму этого выскочку утром.

И вот утро настало.

Граф Бруно сидит передо мной на краешке стула, обильно потея от страха. От него разит дешевым парфюмом и животным ужасом. А рядом с ним, в глубоком кресле, жмется его спутница. Летиция.

Мой взгляд скользит по женщине, и я едва заметно кривлю губы. Она выглядит так, будто уже находится одной ногой в могиле.

Серая кожа, глаза ввалились, а редкие волосы выглядят безжизненной соломой.

Я не знаю деталей, но для меня всё очевидно: граф не пойми зачем притащил с собой свою тяжело больную, немощную жену или любовницу.

— Итак, — мой голос звучит как лязг металла, заставляя Бруно вздрогнуть. — У вас было срочное дело, граф. Слушаю.

Бруно сглатывает, достает кружевной платок и судорожно промокает лоб.

— Мой лорд... моя жена... — он начинает говорить, и его голос срывается на жалкий, визгливый скулеж. — Моя законная супруга... она сошла с ума!

Я молчу, ледяным взглядом давя его ничтожную волю.

— Она всегда была нестабильна, но недавно окончательно обезумела! — торопливо лепечет Бруно, прижимая руки к груди. — Она увлеклась запретной, темной магией! Из ревности она прокляла мою возлюбленную Летицию, — он трагично указывает на свою спутницу, — так жестоко, что моя бедная девочка теперь угасает на глазах! А потом эта сумасшедшая дрянь обокрала меня, вынесла древние семейные артефакты и сбежала!

Я слушаю этот поток жалоб вполуха, испытывая лишь холодное, брезгливое презрение.

Жалкий, ничтожный слизняк, который даже не в состоянии справиться с собственной обезумевшей женой, смеет тратить мое время.

— Ближе к делу, — обрываю я его истерику.

— У меня есть сведения, что она может скрываться здесь! — выпаливает граф, подаваясь вперед. В его бегающих глазках вспыхивает отчаяние. — В вашей Академии! Под чужим именем! Умоляю, мой повелитель, прошу вашего дозволения обыскать корпуса и студенческие списки! Мне нужно ее вернуть, чтобы снять проклятие!

Я уже открываю рот, чтобы приказать страже вышвырнуть этого червя из моего кабинета вместе с его болезненной любовницей, как вдруг за моей спиной раздается тихий скрип открываемой двери.

Мой дракон моментально вскидывает голову, потому что знает кто это.

В кабинет заходит Аделина.

Она делает неуверенный шаг внутрь. На ней всё та же безликая серая форма, но для меня она сейчас сияет ярче солнца.

— Доброе утро, лорд... — начинает она, поднимая на меня свои огромные глаза.

Но ее слова застревают в горле.

Бруно, услышав голос за спиной, резко оборачивается в кресле.

Их взгляды встречаются.

Происходит нечто, от чего время в кабинете мгновенно останавливается.

Я вижу, как лицо этой храброй, дерзкой девочки стремительно теряет все краски.

Она бледнеет так, словно из нее разом выкачали всю кровь.

В глазах Аделины вспыхивает шок и непонимание.

Лицо Бруно вытягивается. Его глаза расширяются до нечеловеческих размеров, в них вспыхивает удивление, которое в ту же секунду сменяется хищным, безумным торжеством.

Он вскакивает со стула, тяжело дыша.

— Аделина?!

В ту самую секунду, когда граф Бруно выкрикивает ее имя, мою мышку накрывает такой шквал животной, неконтролируемой паники, что это бьет по моим собственным нервам.

Она вжимается в массивную дверь, ее грудная клетка судорожно вздымается, словно ей перекрыли кислород.

Воздух вокруг нее начинает искрить. Ее магия рвется наружу, заставляя предметы на столике у двери мелко дрожать.

Того и гляди она пустит в ход свою магию и размажет этого южанина на месте.

И в этот момент в моей голове щелкает.

Мозг полководца, привыкший анализировать стратегии за доли секунды, складывает разрозненные детали пазла в одну жуткую картину.

Беглая жена.

Муж-садист.

Шрамы от кандалов на ее хрупких запястьях.

И этот потеющий, трусливый южный червь, который только что скулил о сбежавшей жене и проклятой возлюбленной.

Мой взгляд медленно перемещается на графа Бруно.

Значит, вот он. Тот самый ублюдок, который держал ЕЕ в цепях. Тот, кто выкачивал из НЕЕ жизнь ради вот этой подыхающей любовницы в соседнем кресле.

Мой внутренний Дракон взвивается на дыбы. Кровь в венах превращается в жидкое пламя. Ярость, какой я не испытывал за все годы своей жизни, затапливает разум.

Я хочу заставить этого мерзавца захлебнуться собственной кровью.

Но Бруно, ослепленный внезапной удачей, не замечает моего состояния.

Он видит только свою добычу.

— Ах ты дрянь! — торжествующе шипит этот слизняк. Он вскакивает с кресла, забыв о субординации, и делает резкий шаг в ее сторону. — Ты здесь! Мой лорд, это она! Это моя жена! Прикажите немедленно отдать ее мне! Стража!

Эти слова становятся его приговором.

Я медленно встаю из-за стола.

Я даже не использую заклинания. Я просто выпускаю свою ауру на свободу.

Воздух в кабинете мгновенно тяжелеет настолько, что Бруно издает жалкий, сдавленный писк и с размаху падает. Паркет под его ногами жалобно трещит.

Я делаю один шаг и непроницаемой тенью вырастаю прямо перед Аделиной.

Рукой задвигаю ее за свою спину, скрывая ее от сального взгляда этого ублюдка.

— Еще одно слово, — мой голос звучит обманчиво тихо, но от этих низких, вибрирующих частот в окнах жалобно дребезжат стекла. — И ты превратишься в горсть пепла прямо на этом ковре. Она под моей личной защитой.

Лицо Бруно приобретает землистый оттенок. Он с ужасом переводит взгляд с меня на умирающую в кресле Летицию.

Он понимает. До его крошечного, трусливого мозга доходит, что я не отдам ее. Никогда. И плевать мне что будет как с ним самим, так и с его любовницей.

Я уже поднимаю руку, собираясь сжать пальцы и выжечь воздух из его легких, как в