Злодейка желает искупления - Аника Град

Веймина передернуло, — чтобы с завтрашнего дня наложили запрет на персиковые и сливовые благовония во всём дворце. Для всех. От наложниц до кухонных служанок. Сообщи управляющему гаремом: если у кого-то найдётся флакон — высечь публично.

Кэ Дэшен не понял гнева Яо Веймина, но он не посмел задавать вопросы. Яо ещё секунду всматривался в темноту над министерством. Его синие глаза, казалось, видели сквозь тень. Потом он резко развернулся:

— И проверь караулы здесь. Спит стража — значит, крысы бегают.

Он ушёл, его шаги гулко отдавались по плитам. Я не двигалась, пока звук не растворился вдали. Только тогда позволила выдохнуть.

Увидела предостаточно, готова пробраться в логово Лянь Суаня позже, но и успела жутко перепугаться. Он запомнил. Не просто запах — мой запах. Как шершень запоминает кровь обидчика, чтобы после отыскать нападавшего и ударить по нему всем гнездом.

Я отползла, не к окну кабинета — к дальнему краю крыши. Спуск был опаснее подъёма. Камень крошился под пальцами. Когда нога нащупала опору на старом дубе за стеной, я поняла — трясусь. От страха. От вскипевшей обиды. Между прочим, Яо Веймин назвал свою бывшую императрицу крысой. Даже ненавидя меня, он такого не позволял.

А сам? Охотник, чующий жертву за версту.

— Волчара...— прошипела я в ночь, глотая привкус страха и гнева. — Мы ещё встретимся. И тогда посмотрим, чей запах будет последним, что ты почувствуешь, узнав меня.

К рассвету я вернулась в поместье Шэнь. Удивительное дело, но никаких приключений на пути не встретила.

Глава 8. Шэнь Улан

Я лениво и не очень аккуратно раскладывала свои же собственные наряды, а Лю Цяо пыталась научить меня делать это правильно.

— Госпожа, так все помнется, смотрите... — принялась она заново показывать.

Кажется, мне под силу восстать из мертвых, сразиться с известным генералом, потерять жизнь и забрать его жизнь с собой, но тяжелую науку горничной познать не дано.

Прошло больше недели с моей вылазки. Завтра Лю Цяо и я, в качестве ее сопровождения, отправимся на отбор. В указе императора было сказано, чтобы отправили еще двух служанок, но Шэнь Куон счел, что для будущих наложниц какие-то безродные девы не подходят. Вызвал далеких родственниц клана Шэнь. Что же, первая здравая мысль в его маленьком разуме. Будь я на его месте, я бы поступила также.

Я страдала от скуки и неизвестности. Хотелось выяснить, получилось ли у Лин Джиа тайно встретиться с Юншэнем. Я сделала все от себя зависящее, очень постаралась, чтобы старая подруга нашла свое счастье, но основная работа за ней. Как сама Лин Джиа чего бы не испортила.

Неожиданно прибежала служанка из основной части поместья и предупредила, что к нам направляются посланники. И не обычные посланники, а с дарами.

Мы с Лю Цяо переглянулись.

Признаться честно, я немного запереживала, полагая, что дяде хватит наглости нарушить приказ правителя и заслать нам подарки для сватовства. И как мы откажемся? Матушка в его власти, старшим дерзить не принято.

Но нет, это были не дары для будущей помолвки. Я узнала иероглиф семьи Лин Джиа, написанный на каждом сундучке. Таких было три штуки. Лин Джиа благодарила и нарушала все.

— Госпожа Шэнь Улан? — поклонился Лю Цяо посланник. — Это вам, — показал он на два ларца со всякой снедью. Разрешите ли вы передать послание вашей горничной, Лю Цяо?

Лю Цяо зарделась.

— Конечно, она рядом. Между нами нет секретов, говорите открыто.

— Не могу, госпожа, — вновь сделал поклон гость. — Всего лишь послание. В вашем праве его прочитать.

Передав бумагу, он удалился, а я дрожащими руками раскрывала письмо. Естественно, от Лю Цяо я ничего не прятала.

Лин Джиа сообщила, что все вышло куда лучше, чем она ожидала. Да, тот незнакомец и наш император — одно лицо. Сначала она боялась, что он ее прогонит, но Юншэну так понравился тихий, смешливый нрав Лин Джиа, что они быстро нашли общий язык. Она благодарила меня за помощь, дарила драгоценности и редкий, баснословно дорогой цзилинский шелк. Лю Цяо, которую она в письме звала моим именем, она тоже благодарила за расторопную служанку и ее воспитание. Лю Цяо, но в ее глазах-то Шэнь Улан, она одарила большим, почти целым состоянием.

— Госпожа, — вытягивала Лю Цяо все из сундуков, — какая это красота. Какая щедрая эта Лин Джиа.

— Оставь все себе, — милостиво разрешила ей. — То, что Лин Джиа дарила Шэнь Улан, забирай. То, что она приберегла для Лю Цяо, сложи к моим вещам.

— Как же я могу?

— Можешь, сейчас ты госпожа, — напомнила ей в очередной раз.

Рано или поздно все узнают мое истинное имя. Раз уж Лин Джиа суждено стать императрицей, то ей будет приятно узнать, что я сохранила ее подарки.

День завершился буднично. Я думала, что Шэнь Куон зайдет к нам, будет наставлять перед отбором, но что он, что его сын, они словно исчезли. Возможно, Мэнцзы что-то и вспомнил, страдает от ощущения вины и стыда, а дядя... Почти уверена, что он в бешенстве, но раз ничего поделать не может, ему остается уповать исключительно на неудачу Улан в отборе, да на Езоу, обещавшему ему процветание и богатство клану. По тихим беседам между слугами я уловила, что Шэнь Куон заложил чуть ли не все поместье, ради возвышения.

Мы легли спать... А на рассвете я и Лю Цяо отправились к матушке. Она отлично осознавала, куда мы направляемся, и в каком качестве еду я. Я нарушила ее прямое повеление, поэтому она не удостоила меня добрым словом, отвернулась и сказалась очень больной.

Ее реакция как нож в сердце, но я не посмела бы отступить. Может потом, когда она узнает, зачем я все это делаю, она простит меня? Я же стараюсь не только ради себя, но и ради памяти отца, ради процветания нашей ветви рода. Пора наказать обидчиков, а не тихо сносить все неприятности.

Дальше мы добрались до повозок, где дядя, наконец, удостоил нас своим вниманием. Он лично помог Лю Цяо забраться внутрь и произнес:

— Не опозорь меня, но я буду ждать дома. Ты — будущая хозяйка поместья Шэнь. Помни об этом.

— Как прикажете, — зарделась Лю Цяо.

Шэнь Мэнцзы мне подмигнул.

Он держался отдаленно. Зачем он это делает? Он ведь не влюблен, просто сильно благодарен. Мне прекрасно известно, что я нравилась