В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

глаз… чувственного голоса пространство вокруг было холодным и безжизненным...

— Она бежала… Ее нет во дворце, — раздался за спиной голос стражника.

Волна гнева мгновенно захлестнула Фалаха… Это дежавю… бесконечное дежавю… такое уже

было не так давно… и это снова повторилось… Неугомонная девица… что она с ним

делала? Всегда славившийся своим хладнокровием и выдержкой, он с трудом сдерживался,

чтобы не сорваться и не снести все, что попадется на глаза… всю ее комнату... и не

убить каждого, кто был виновен в ее исчезновении…

— Как сбежала? Когда?

— Прошлой ночью.

— А где в это время был ты? Твои люди? — нервно брякнул… ладони сжались в кулаки.

— Мой господин... — но сразу запнулся от грозного окрика.

— Я приказал сторожить ее денно и нощно, чтобы мышь не проскочила мимо вас! — и

устремил на него полные гневом глаза.

— Следуя Вашему приказу, мы никого, кроме служанки, к ней не пропускали, но… —

мужчина снова запнулся, немного замялся и опустил глаза.

— Что? Говори! — угрожающе шагнул к нему Фалах.

— Накануне… Поздно вечером... Ваша мать — шейха Фатма — посетила ее, — он с опаской

поднял глаза на своего эмира. — Простите, повелитель… Я не посмел ее остановить.

Услышав про свою мать, он крепко сжал зубы… сомнений не было: это ее рук дело.

— И что? Они ушли вдвоем? — терпение и так уже было на пределе, приходилось еще

выдавливать каждое слово из напуганного до смерти стражника. — Ты дал ей уйти?

— Нет, мой господин… Сайидати Шакра не покидала своих покоев.

— И где же она?

— Ее величество была вместе со своей служанкой, они недолго там пробыли… может,

полчаса… Потом так же ушли вдвоем. Ничего подозрительного не было, — он тяжело

глотнул. — А утром, войдя к ней в комнату, прислуга обнаружила там служанку Вашей

матери в наряде сайидати Шакры… а ее самой не было нигде… Видимо, она поменялась

одеждой со служанкой и еще вечером ушла вместе с шейхой Фатмой.

* * *

Рано утром королеве-матери сообщили, что эмир вернулся с охоты и отправился в свои

покои. Так рано? Что заставило его так рано вернуться? Обычно он возвращался поздно

вечером. Как будто почувствовал что-то. Встревоженный взгляд женщины застыл на

больших настенных часах… Значит, сейчас он уже там… Тяжело вздохнув, она мысленно

помолилась, снова и снова прокручивая в голове события прошедшей ночи:

— Значит, ни Салеху, ни мне больше ничего не угрожает? Значит, мы сможем быть

вместе? — Шакра с надеждой посмотрела на женщину, мечтая в глубине души найти в ней

поддержку.

— Послушай меня, девочка, — женщина тяжело вздохнула, оказалось, что не так легко

было начать этот разговор. — Это не может продолжаться вечно. Наш мир крайне сложен

и непонятен для чужаков, слишком закрыт и своенравен, может быть, даже в чем-то

жесток и беспощаден ко всему, что не соответствует нашим нормам и правилам,

традициям и порядкам. Но это наш мир, и мы вполне гармонично существуем в нем, а

тебе пора возвращаться в свой.

— Я не понимаю… Куда? В какой мир? — шепнула Шакра, почувствовав что-то неладное.

— Дело в том, что у тебя есть жених в Эр-Рияде, который все еще любит тебя и глубоко

страдает, считая погибшей. А может быть, твой отец в Англии, откуда ты родом, тоже

переживает, потеряв единственную любимую дочь. Возможно, попав в знакомую среду,

твоя память восстановится, и ты продолжишь жить своей жизнью, которая так внезапно

оборвалась с потерей памяти.

— Вы хотите, чтобы я уехала? — голос ее стал безжизненным, как будто в ней что-то

оборвалось.

— Тебе нужно бежать отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

— Но я не хочу покидать Хафрак…

— Поверь мне, так будет правильно и лучше для всех. Ты сейчас проживаешь чужую, не

принадлежащую тебе жизнь, а твоя в это самое время проходит мимо где-то там… далеко…

на твоей родине... Тебе нужно вернуться домой и жить своей жизнью, или ты потеряешь

все, но тогда уже будет слишком поздно что-то менять… Решайся...

— Когда? — раздалось в полной тишине после некоторого молчания.

— Мои люди уже готовы тронуться в путь.

— Сейчас? — растерянно спросила девушка, поняв, что у нее нет шанса даже попрощаться

с Салехом.

— Да… Все готово для отъезда. Ничего не бойся. Тебя сопроводят до самого дома твоего

жениха в Эр-Рияде и передадут ему лично в руки. Он уже знает об этом и с нетерпением

ждет тебя.

— Но я не помню никакого жениха и ничего не чувствую к нему... Умоляю Вас, будьте

снисходительны, не отправляйте меня к чужому человеку.

— Девочка моя, Ты зря так волнуешься. Тебе ничего не угрожает. Это не чужой тебе

человек.

— Я боюсь уйти в никуда и обмануться. Пожалуйста, не гоните меня, не заставляйте

меня сделать то, о чем я буду жалеть всю жизнь…

— Ну что ты… Ты меня еще будешь благодарить за это, и не раз...

— Я очень люблю Салеха… Вы же тоже женщина и,

наверное, тоже любили когда-то. Прошу Вас, не разлучайте нас… Мы любим друг друга и

хотим быть вместе.

Шейха понимала, что сейчас самое главное — не поддаваться эмоциям. Либо она разрубит

этот узел и наконец привнесет мир и покой в свою семью, либо неизвестно чем в итоге

это все закончится, но другого такого удобного случая может уже не быть.

— Хорошо… Давай поговорим как женщина с женщиной, — внимательный пронзительный

взгляд застыл на лице девушки. — Несмотря ни на что, я не испытываю к тебе

неприязни. Больше всего я не хочу, чтобы ты сейчас совершила ошибку, о которой

будешь сожалеть всю жизнь, и хочу предостеречь тебя от этого. Салех — очень молодой

и любвеобильный парень. Это мой сын, и я знаю его как никто другой. С раннего

детства его влюбчивость была предметом постоянных шуток среди нянек. Он влюблялся

чуть ли не каждую неделю и успел перелюбить почти всех представительниц женского

пола во дворце и в его окрестностях, — она тепло улыбнулась, вспомнив его в детстве.

— Каждый раз влюблялся по-настоящему, ревновал, страдал, если ему не отвечали

взаимностью… но все очень скоро проходило, освобождая сердце для новой любви. И так

было всегда. Поверь мне, для Салеха ты не что иное, как очередное увлечение. Я знаю,

это больно слышать, но это правда. Очень скоро он пресытится тобой и увлечется

другой, а ты останешься одна, с разбитым сердцем, неприкаянная, в чужой стране, и

ничего уже не сможешь изменить... Сейчас у тебя есть шанс бежать отсюда и вместе со

своим женихом — по-настоящему