Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Света, это корни дерева, усыпанные белыми листьями. Корни разветвляются на длинные лозы, покрытые шипами. В них ее слабость, — он делает паузу. — Именно из этих корней Бог Смерти создал Терновый Венец.

Поджимаю губы, задумавшись на мгновение.

— В книгах о Новых Богах этого нет. Они романтизировали ее смерть, описывая ее так, будто она мирно скончалась в объятиях дерева. Дерева, которое, как говорят, никогда не теряет свои листья ‒ даже зимой.

— Еще одна ложь. Ее смерть была какой угодно, но только не мирной.

Многое из этого для меня открытие. Интересно, сколько информации, написанной в одобренных Короной книгах ложь, или, скорее, сколько правды упущено.

— Ты веришь, что они существуют? И Старые Боги, и Новые Боги? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает он без тени сомнения.

— Ты не похож на верующего человека, — возражаю я.

— Наоборот, милая, — усмехается он. — Я очень набожный человек.

Фыркаю. Перевожу разговор от богов к его сестре ‒ довольно бесцеремонно.

— Твоя сестра… шрамы на спине. Откуда они?

Меня не волнует, что я сую нос не в свое дело. Любопытство берет верх.

— Это не моя история, — говорит Вон, доказывая, что у него с сестрой больше общего, чем просто внешность. Так же, как она не раскрыла, с чем Вон просил ее помочь, он не стал говорить о причине ее шрамов.

Облизываю губы, сомневаясь, как задать следующий вопрос.

— Она сказала что-то о том, что ты высосешь мою душу.

Он начинает смеяться, звук получился гортанным, мужским.

Прищуриваюсь.

— Тебе это кажется забавным?

— Да, — отвечает он, и на его пухлых губах появляется улыбка.

Мне безумно хочется стереть ее с его лица.

— Еще она сказала, что я одна из твоих любовниц. Это тоже кажется тебе забавным?

— Я не завожу любовниц, — твердо заявляет он.

Молча обдумываю его слова. Не уверена, верю ему или нет.

— Почему она так сильно тебя ненавидит?

— У нее есть на это несколько причин, но в основном из-за нашего брата.

— Не знала, что у тебя есть брат. Где он сейчас?

Вон удерживает мой взгляд.

— Он с мертвыми, в Царстве Духов.

Мое сердце замирает. Не могу представить, каково это ‒ пережить такую потерю. Калеба забрали, и я чуть с ума не сошла. Поддавшись инстинкту, я подхожу к нему и присаживаюсь между его ног, положив руки ему на колени.

— Мне так жаль.

Он наклоняется вперед, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, голос звучит мягче обычного.

— Тебе не нужно сожалеть.

— И всё же я здесь, — отвечаю я, поднимая на него взгляд из-под ресниц.

— И всё же ты здесь, — повторяет он, откидываясь на кресле, его большой и указательный пальцы перекатывают между собой воздух.

Ониксовые глаза пристально, целенаправленно изучают меня. Я поняла, что Вон откинулся назад не для того, чтобы отстранится ‒ нет, он сделал это для того, чтобы охватить меня взглядом целиком, словно я картина, а он пытается определить на какую стену меня повесить. Когда он размыкает губы и проводит по ним языком, я осознаю, что в этом есть и сексуальный подтекст, словно он решает, что хочет со мной сделать.

У меня появляется ощущение, что я не буду висеть на стене, а скорее лежать лицом вниз, сжимая простыни кулаками.

Он снова наклоняется вперед, его губы касаются моего уха.

— Хочешь, покажу, как я могу поклоняться?

От его близости по спине пробегает дрожь. Облизываю губы, прекрасно понимая, что погружаюсь в опасные, очень опасные воды.

— Да.

Коварная ухмылка.

— Начну с того, что встану на колени, — мурлычет он зловещим тоном.

Гордый воин, преклоняющий колени передо мной? От этой мысли у меня подкашиваются ноги.

— А потом? — шепчу я, горло мое словно опутали чертополохом.

Он отстраняется, ровно настолько, чтобы я могла видеть его лицо. Взгляд ‒ обжигающее черное пламя, встречается с моим.

— Я раздвину эти великолепные бедра.

Кончики его пальцев медленно скользят вверх по моим ногам. Кожа покалывает от его легкого, как перышко, прикосновения.

Сглатываю.

— А потом?

Он приближает свои губы к моим, так близко, что я могу распробовать каждое слово.

— Я буду поклоняться тебе своим языком.

У меня перехватывает дыхание.

… Готова ли я к этому?

Смотрю на этого порочно сложенного мужчину, смотрящего на меня сверху вниз, и…

Отступаю. Черт возьми.

Неуклюже вскакиваю на ноги.

— Уже поздно, — бормочу я, пятясь.

— Оправдания, оправдания, — тихонько усмехается Вон, поднимаясь, словно темный король, встающий с трона, хищник, выходящий из тени, и направляется он прямо на меня.

Татуированные пальцы, украшенные кольцами, хватают мой подбородок, а другая рука сжимает бедро, когда он с грохотом прижимает меня к стене. Мое сердце эхом отзывается на этот звук.

Его губы легонько касаются моих.

— Я хочу только одного ‒ попробовать тебя на вкус, заполнить собой, завладеть каждым сантиметром твоего тела. Войти в тебя так глубоко, что ты никогда не сможешь избавиться от меня. Хочу оставить на тебе свой след так, что ты больше никогда не захочешь целовать другого, трахаться с другим, любить другого. Я поглощу тебя, котенок. А когда закончу, начну всё с начала.

Прерывистый, дрожащий вдох срывается с моих губ, слова застряли где-то в горле.

Вон одаривает меня улыбкой, обрекающей мою душу на вечные муки.

— Так что лучше помолись Творцу, Маленькая Богиня, потому что в следующий раз, когда у нас будет подобный момент, я заберу то, что принадлежит мне. И когда я это сделаю, никому из нас не будет спасения.

Он отстраняется, тени расступаются перед ним, когда он идет к двери, не сказав больше ни слова.

Я сползаю по стене, превращаясь в лужицу на полу, обеими руками обмахивая свои пылающие щеки. Огонь под кожей сжигает меня заживо — и именно он поднес спичку.

— Расскажи еще, — говорит Харпер с довольной улыбкой, пока мы собираемся в моей комнате.

— Рассказывать больше нечего. Всё шло хорошо, а потом, когда всё стало… накаляться, я запаниковала. Он ушел, а я пошла спать, — говорю, разглядывая свою шею в отражении зеркала.

Синяки… исчезли. Я думала, они будут видны еще неделю или две. Но нет, они исчезли, свидетельство моей стычки с сестрой Вона полностью испарилось.

Отворачиваюсь и беру стеклянный тюбик с комода. Взбалтываю щеточкой из козьей щетины, прежде чем нанести на ресницы. Три слоя — Харпер не выпустит меня из поместья без этого. Хотя я начинаю понимать, почему — кто бы мог подумать, что у меня есть ресницы? У девушки из хижины их точно