По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова

увлеченными тем, что происходит на сцене, однако это не мешает им время от времени наклоняться друг к другу и перекидываться короткими фразами. Интересно, они знали друг друга до сегодняшнего дня? Или только на свадьбе познакомились?

Церемония Алаевых длится уже несколько часов, и все это время мы с Ранелем делаем вид, что нас совершенно ничего не связывает. Он общается со своим окружением, я — со своим. Единственное, что порой проскальзывает между нами, — это редкие зрительные сцепки, которые я каждый раз торопливо обрываю.

Однако сейчас любопытство берет верх. Поэтому я хоть и исподтишка, но все же пристально наблюдаю за тем, как Измайлов улыбается в ответ на очередную реплику Евы. Как его заинтересованный взгляд ползет по ее коже. Как невзначай соприкасаются их плечи.

Я осознаю, что в моей ситуации ревность к демону — это просто верх тупости, но все равно испытываю нечто подозрительно похожее на нее. Конечно, я не тешу себя мыслью, что все эти годы Ранель воздерживался от контактов с противоположным полом. Наверняка за минувшее время в его жизни были десятки, если не сотни женщин. Но одно дело — просто знать об этом, и совсем другое — видеть его флирт с другой собственными глазами.

Вмиг делается как-то душно, и я торопливо делаю глоток воды. Хочется выйти на свежий воздух и как следует продышаться, но в текущих обстоятельствах это будет, как минимум, невежливо. Поэтому я вновь направляю внимание на танцующих Леру и Тимура и всеми силами стараюсь абстрагироваться от неуместных иррациональных чувств.

Когда музыка наконец стихает, зал взрывается овациями. Молодожены возвращаются на свое место, а за пультом появляется популярный нынче диджей со светлыми кучерявыми волосами. Поприветствовав присутствующих, он берется за свою аппаратуру, и в считанные секунды некогда чинное мероприятие на сто восемьдесят градусов меняет свой формат.

Теперь происходящее больше напоминает вечеринку в элитном ночном клубе: основой свет приглушен, софиты пронзают пространство яркими цветными молниями, мощные басы сотрясают воздух.

Молодежь неспешно тянется на танцпол, и в числе первых я замечаю Измайлова. Признаться честно, я никогда раньше не видела его в танце, но при этом совсем не удивлена, что он изъявил такое желание. Ведь Ранель и смущение — понятия несовместимые.

Заняв место на пока еще полупустом танцполе, демон закрывает глаза и мгновенно сливается с ритмичной музыкой. Он двигается так, будто никто не смотрит. Будто ему плевать на общественное внимание, которое он притягивает. Так танцуют только люди, окончательно и бесповоротно убежденные в собственной неотразимости. Только те, у кого нет абсолютно никаких комплексов.

Вот, например, я вообще не танцую на публике. Не потому что не умею, а потому что как-то не комильфо. Не знаю, откуда во мне эти зажимы. Должно быть, из детства.

Я хочу оторвать взгляд от Ранеля, но вместо этого пользуюсь случаем и снова его разглядываю. С жадностью оголодавшей кошки наблюдаю за ураганной пластикой его движений, за тем, как сексуально он двигает бедрами и как искусно владеет своим телом…

Через пару минут к Измайлову присоединяется Ева, и вот они уже вдвоем сотрясают танцпол. Их танец быстрый, энергичный, в нем нет практически никакого чувственного подтекста, но тем не менее от моих глаз не укрывается, как они то и дело дотрагиваются друг до друга: то он ее приобнимет, то она как бы в шутку проведет ладонью по его шее…

Не надо быть экспертом в области отношений, чтобы понять, что Ранелю и Еве весело вместе. И отчего-то это осознание окончательно лишает меня как моральных, так и физических сил.

— Что-то мне нехорошо, — сообщаю Арслану. А затем поднимаюсь на ноги и на всех парах несусь в уборную. Чтобы выплакать наконец всю боль, разочарование и озлобленность, которые скопились во мне с тех пор, как я решила отказаться от того, что на самом деле люблю.

Глава 31. Диора

Благодаря водостойкой туши моя печаль не оставляет следов на лице. Никаких унизительных разводов под глазами — только истерзанная душа и израненное сердце, которых, к счастью, никому не видно.

Нажав кнопку смыва, покидаю кабинку и подхожу к раковине, чтобы сполоснуть руки и немного освежить лицо. Включаю воду, опускаю ладони под прохладную струю и вдруг слышу за спиной громкий возглас:

— Ох! Сто лет не танцевала!

Вскидываю взгляд и через зеркало наблюдаю приближающуюся Еву. Лямка ее красного платья сползла с плеча, а на щеках виднеется задорный румянец. Девушка широко улыбается и с трудом переводит сбившееся дыхание.

— Веселитесь? — роняю я, выдавливая мыло из дозатора.

— Еще как! — она останавливается у соседней раковины и принимается прихорашиваться. — А вы почему не танцуете?

— Не люблю, — отвечаю коротко.

— А я в последний раз так отжигала на выпускном, — делится Ева, мечтательно поднимая глаза в потолок. — Помнится, со мной в паре был такой классный мальчишка. Вот мы с ним дали жару!

Воздушная легкость Евы ярко контрастирует с моей с моей угрюмой задумчивостью. Мы с ней очень разные: она очарована жизнью, а я, наоборот, стремительно теряю к ней всякий интерес.

— Что ж, вижу, на классных мальчишек вам везет, — отзываюсь со снисходительной улыбкой.

— Вы про Ранеля? — непринужденно бросает она. — Да, он огонь.

— Свадьбы всегда щедры на приятные знакомства.

— А свадьба здесь ни при чем, — усмехается Ева. — Я Рана лет семь знаю. Не меньше.

— Правда? — изумленно приподнимаю брови.

— Мы познакомились на заре моей журналисткой карьеры. Я тогда писала статью про стритрейсинг в Москве, пыталась добыть информацию. Но со мной никто не хотел разговаривать, дескать, газетным писакам не место в нашей тусовке.

— Сурово, — хмыкаю, стряхивая ладони.

— Вы даже не представляете, какие эти стритрейсеры задаваки! — горячо поддакивает она. — Ран был единственным, кто надо мной сжалился. Мы душевно поболтали, он все мне рассказал. С тех пор и дружим. Иногда теряемся, но в моменты встречи всегда классно проводим время. Он мне как старший брат, честное слово!

Так вот оно что… Как брат, значит?

Я не хочу признаваться в этом даже самой себе, но ее слова откликаются в теле приступом колоссального облегчения. Выходит, между Измайловым и эффектной блондинкой ничего нет. Они просто старые добрые знакомые.

— Ран сказал, что вы работаете вместе, — немного помолчав, произносит Ева. — Над вашим проектом по возобновляемым источникам энергии.

— Работали, — поправляю я, вытягивая бумажное полотенце из диспенсера. — Теперь это уже в прошлом.

— Почему? — ее глаза слегка сужаются.

— Ну как вам сказать? — вздыхаю. — Порой судьба ставит нас перед выбором. И он не всегда оказывается простым.