По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова

В дом вхожу решительной твердой походкой. Пока иду по коридорам, осознаю, что годы моей жизни здесь подошли к концу. Отныне я не хозяйка этого прекрасного жилища. И, как мне кажется, совсем скоро мое место займет другая женщина. Красивая. Покорная. И я надеюсь, в отличие от меня, любящая Арслана.

Останавливаюсь у приоткрытой двери кабинета и несколько мгновений смотрю на профиль мужа, который сидит за столом и что-то сосредоточенно изучает в компьютере.

Наблюдаю за ним отстраненно. Будто бы новыми глазами.

Он довольно привлекательный мужчина. Наверное, даже красивый. При деньгах. Неглупый. С хорошими манерами. Так почему же мне так и не удалось его полюбить?

Можно предположить, что наш брак не сложился из-за его грубости и авторитарности, но Арслан далеко не всегда был таким. В самом начале, когда мы только поженились, он пытался стать хорошим мужем. Правда пытался. Но не увидев во мне взаимности, ожесточился и натянул броню.

И знаете что? Я не могу судить его за это. Ведь мне прекрасно известно, как больно бывает, когда твои благие намерения и возвышенные чувства обрубаются на корню. Когда тот, кто находится рядом, не любит, не ценит, обманывает. Когда вместо близости и эмоционального отклика получаешь равнодушие, тщательно упакованное в лицемерную обертку заинтересованности.

К счастью или к сожалению, любовь не вызывается набором положительных качеств и характеристик. Истинные чувства, скорее, не про «за», а про «вопреки». Не про «потому что», а про «несмотря на». Любовь невозможно просчитать по формуле. Нельзя определить ее причины и истоки. Она подобна аксиоме — не требует доказательств и не терпит опровержений.

Тут только два вариант: любовь либо есть, либо ее нет. Никаких полутонов и компромиссов. И с этим, увы, ничего не поделаешь.

— Привет, — встрепенувшись, Арслан замечает меня.

— Здравствуй, — медленно прохожу вглубь комнаты.

— Вернулась? — в его взгляде искрится надежда.

— Не совсем, — приближаюсь к его столу. — Хотела тебе кое-что показать.

— И что же? — он заинтересованно вздергивает бровь.

Выдерживаю небольшую паузу. Неторопливо расстегиваю сумку и извлекаю оттуда розовую коробочку, а из нее — и сам тест. Опускаю его на стол и замираю в ожидании.

Пару секунду муж ошарашенно таращится на лежащий перед ним девайс, а затем вскидывает на меня шокированный взгляд и хрипло произносит:

— Что это?

— Я беременна, Арслан, — отвечаю спокойно.

В карих глазах зажигается ликование, но, дабы не кормить его ложными надеждами, я спешно добавляю:

— Не обольщайся, это не твой ребенок. Я изменила тебе. Как раз тогда, когда меня пытались похитить. Я провела ночь с другим мужчиной. Мы занимались любовью, не предохраняясь. И я ни о чем не жалею.

Я намеренно луплю его неприкрытой правдой. Намеренно не сглаживаю острые углы и обнажаю неприглядные подробности. Я хочу, чтобы эта уродливая постыдная точка стала финальной. Чтобы Арслан возненавидел меня и оставил всякие попытки удержать.

Я хочу наконец обрести свободу. Настоящую, а не формальную.

За считанные секунды смуглое лицо мужа становится багровым. Темные глаза угрожающе сужаются, а на челюсти проступают желваки. Его ярость подобна лесному пожару — распространяется и увеличивается с чудовищной скоростью.

Он рывком поднимается на ноги и прежде, чем я успеваю среагировать, наносит хлесткий удар мне по лицу. Не удержав равновесия, я отлетаю примерно на метр и неуклюже заваливаюсь на пол.

Щека горит, словно ее облили кипятком. В ушах стоит нестерпимый звон. Перед глазами танцуют пьяные мушки, а во рту появляется кисловатый металлический привкус.

Я едва успеваю утереть выступившую на губах кровь, как Арслан вновь шагает ко мне и с нечеловеческим рыком хватает меня за волосы. Тянет вверх, вынуждая елозить коленями по паркету, и, приблизив свое лицо к моему, гневно шипит:

— Грязная подлая шлюха! Ты пожалеешь о содеянном!

Выпустив мои волосы, он снова замахивается и снова бьет по лицу. На этот раз так сильно, что у меня из уха вылетает серьга и с металлическим звоном прокатывается по полу. Меня опять припечатывает к паркету. Страх, перемешанный с болью, мешает сосредоточиться и взять под контроль мысли.

Торопливо сглатываю кровавую слюну и, с трудом переводя дыхание, хриплю:

— По всему дому установлены скрытые камеры. Запись автоматически сохраняется на моем рабочем компьютере. Если ты меня еще хоть раз тронешь, клянусь богом, вся страна узнает о том, что Арслан Рахимов избивает женщин! Ты меня знаешь, я не из тех, кто будет молчать!

— Что ты несешь?! — свирепеет он, вновь надвигаясь на меня.

— Я обнародую эти записи, сниму побои, и тогда твоей карьере конец! — я ползком отступаю назад, но при этом не отрываю взгляда от изуродованной злостью физиономии мужа. — Хочешь проверить правдивость моих слов? Ударь еще раз. И тогда ты поймешь, что такое настоящий позор!

Все мои угрозы — чистый блеф. Никаких камер в доме нет. Но эта спонтанная ложь — единственный шанс на спасение. Ведь Арслан находится в состоянии аффекта, и сейчас ему ничто не помешает испинать меня до полусмерти. Конечно, он придет в себя и подумает о последствиях, но это случится потом. Тогда, когда может быть уже поздно…

На мгновенье муж замирает, и я с облегчение замечаю в его взгляде замешательство. Он колеблется, сомневается. И в итоге все-таки верит моим словам.

Карьера и общественное положение для него всегда были на первом месте. Я не ошиблась, когда сделала ставку на его честолюбие.

— Давай разойдемся мирно, — прошу я, по-прежнему удерживая Арслана на коротком зрительном поводке. — Честный развод без излишней шумихи — и я больше никогда не появлюсь в твоей жизни.

Арслан отворачивается. Морщится. Смачно сплевывает себе под ноги. Затем вновь подходит ко мне и опускается на корточки. Между нами не больше двадцати сантиметров пространства, но, кажется, в этот раз муж больше не собирается меня мучить.

— Беги, Диора. Беги как можно быстрее, — его свистящий, полный презрения шепот достигает моего слуха. — Если догоню, пощады не жди.

Дважды повторять мне не нужно. Я поднимаюсь на ноги и, на ходу подхватив сумку, пулей вылетаю из комнаты. Спускаюсь по лестнице и навсегда покидаю здание, которое долгое время было моим домом.

Больше никогда сюда не вернусь. Никогда. Мне не нужна ни одежда, ни обувь, ни украшения. Пусть Арслан отдаст это все на благотворительность или сожжет. Мне без разницы.

У меня начинается новая жизнь. И печальному горькому прошлому в ней нет места.

Глава 35. Ранель