Целительница для Темного Властелина. Драконам вход воспрещен - Анна Рейнер

глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Рейв запечатал тебя не потому, что боялся потерять власть. Он запечатал тебя, потому что твоя магия опасна. Я видела её. Я чувствовала её. Она разрушительна. Она несёт смерть и хаос.

Риан усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень раздражения, которая говорила о том, что мои слова задели его.

— Ты ничего не понимаешь, Дара, — произнёс он. — Он промыл тебе мозги. Сделал из тебя послушную куклу. Ты веришь в его ложь, потому что он дал тебе красивую сказку. Но сказки заканчиваются, Дара. И реальность всегда оказывается жестокой.

— Нет, — покачала я головой. — Я видела своими глазами. Твоя магия Хаоса — это не сила, это разрушение. И Рейв поступил правильно, когда запечатал тебя. Он спас мир от тебя.

Риан хотел что-то ответить, но его лицо напряглось, и он резко обернулся. В углу пещеры замерцал свет — холодный, пульсирующий, неестественный. Воздух наполнился запахом серы и магии, и я поняла, что кто-то открывает портал. Риан напрягся, на его лице появилась настороженность, смешанная с любопытством. Из чёрного марева, колыхающегося в воздухе, вышла Амария.

Девушка остановилась в центре пещеры, окинула меня презрительным взглядом, и на её губах заиграла насмешливая улыбка. В правой руке она сжимала кинжал. Лезвие тускло блестело в полумраке пещеры, отражая неровный свет. Моя соперница была одета в то же золотистое платье, но сейчас оно казалось ей чужим, словно она сбросила маску светской леди и явилась в своём истинном обличье — хищницы, готовой убивать.

— Какая трогательная картина, — произнесла она, и в её голосе звучала откровенная насмешка, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Беспомощная целительница, которую выкрали из дворца властелина. И куда подевалась твоя самоуверенность, Дара? Где твой дракон, который должен был тебя защищать? Где твоя гордость, твоя смелость? Всё исчезло, да? Осталась только жалкая девчонка, которая даже пошевелиться от страха не может.

Я молчала, чувствуя, как страх ледяной волной разливается по венам, заставляя сердце биться где-то в горле. Моя рука сама собой потянулась к кулону на шее. Я коснулась его пальцами, надеясь почувствовать знакомое тепло, ту пульсирующую энергию, которая всегда давала мне уверенность и защиту. Но кулон был холодным. Мёртвым. Я провела по нему пальцами, пытаясь достучаться до магии артефакта, пытаясь вызвать хотя бы искру, хотя бы отблеск, но внутри него не было ничего. Только пустота и тишина.

Амария заметила моё движение и рассмеялась — звонко, злорадно, и этот смех эхом разнёсся по пещере, отражаясь от стен.

— Что, ищешь спасения в своём драгоценном артефакте? — она сделала шаг вперёд, и её каблуки громко цокнули по каменному полу, отбивая ритм, похожий на похоронный марш. — Бесполезно, Дара. Магия Хаоса Риана блокирует любую магию. Даже магию артефактов. Твой кулон теперь просто бесполезная побрякушка. Красивая, но мёртвая. Никто не придёт к тебе на помощь. Никакая магия тебя не спасёт. Ты совершенно одна.

Я сжала кулон в пальцах, чувствуя, как внутри разрастается отчаяние. Она была права — я не чувствовала ни капли силы. Рейв был далеко, на границе, кулон не работал, и я была полностью беспомощна. Впервые за долгое время я ощутила себя той испуганной целительницей, которую привели во дворец против воли, — слабой, растерянной и совершенно одной перед лицом опасности.

Амария медленно шла ко мне, сжимая кинжал в руке. Её глаза сверкали холодным торжеством, а улыбка становилась всё шире с каждым шагом, превращаясь в злорадный оскал.

— Ты думала, что сможешь отнять у меня Рейва? — спросила она, и в её голосе зазвучала неприкрытая ненависть, которую она больше не пыталась скрывать. — Думала, что ты особенная? Что твоя так называемая истинность что-то значит? Ты всего лишь случайность, Дара. Ошибка судьбы. И я исправлю эту ошибку. Своими руками.

Она остановилась прямо передо мной, наклонилась и приставила остриё кинжала к моей шее. Лезвие было холодным, почти ледяным, и я чувствовала, как оно касается моей кожи, оставляя лёгкий след. Одно резкое движение — и всё будет кончено.

— Ты умрёшь здесь, — прошептала Амария, глядя мне в глаза. Её дыхание коснулось моего лица, и я почувствовала запах её духов. — И никто не узнает, что случилось с тобой. Рейв будет искать, будет горевать, но со временем он забудет. Все забывают. А я буду рядом. Я стану его утешением. Ты же просто исчезнешь.

Я смотрела в её глаза и видела в них абсолютную уверенность. Она действительно собиралась меня убить. Без сомнений, без колебаний, без капли жалости. Просто устранить препятствие на пути к своей цели. Для неё я была не человеком, не женщиной, не соперницей — просто помехой, которую нужно убрать.

Кинжал чуть сильнее надавил на кожу, и я почувствовала, как по шее потекла тёплая капля крови. Амария усмехнулась, наслаждаясь моментом, наслаждаясь моим страхом и беспомощностью.

— Прощай, Дара, — произнесла она, и в её голосе прозвучала последняя издевка. — Пусть земля тебе будет пухом. Хотя, — она усмехнулась, — кто найдёт твоё тело, чтобы похоронить? Ты просто исчезнешь.

Она занесла руку для удара, и я зажмурилась, чувствуя, как время замедляется, а сердце пропускает удар…

Крелин попыталась поставить барьер вокруг меня. Я видела, как её маленькое тело напряглось до предела, как она выставила передние лапки вперёд, широко расставив их, словно пытаясь охватить собой всё пространство вокруг меня. Её глаза зажмурились от усилия, из горла вырвалось тихое, натужное кваканье, и я почувствовала, как от неё исходит слабая, едва заметная волна магии. Но барьер вышел почти прозрачным — бледным, мерцающим, словно мыльный пузырь на ветру. Я видела, как он дрожит, как в нём появляются трещины ещё до того, как он полностью сформировался. Её силы были на исходе. Она потратила слишком много энергии, пытаясь защитить меня, и теперь у неё почти ничего не осталось.

— Держись, Дара! — крикнула она, и в её голосе слышалось отчаяние, смешанное с надеждой. Но я видела, что даже она не верит в то, что этот барьер сможет нас спасти.

Амария рассмеялась — звонко, злорадно, и этот смех эхом разнёсся по пещере, отражаясь от каменных стен и заставляя меня вздрагивать от каждого звука.

— Жалкая попытка, — бросила девушка, и в её голосе звучало такое презрение, будто она смотрела на муравья. Она взмахнула свободной рукой, и слабый барьер Крелин разлетелся на тысячи осколков, словно стекло, разбитое камнем. Лягушенция отлетела в сторону, ударившись о стену, и я услышала её болезненный стон.

Амария оказалась рядом со