Целительница для Темного Властелина. Драконам вход воспрещен - Анна Рейнер

Рейв стоял над ним, тяжело дыша, прижимая раненое плечо. Его лицо было бледным, на лбу выступил холодный пот, но глаза всё ещё горели яростью и облегчением. Он все-таки победил.

Я сорвалась с места и бросилась к нему, падая на колени рядом, чтобы осмотреть его рану. Кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, которыми он зажимал плечо, и я видела, что рана глубокая — тёмная энергия Риана оставила на его теле болезненный, пульсирующий след.

— Рейв! Дай посмотреть, — я попыталась дотронуться до его плеча, убирая его руку, чтобы оценить повреждения, но он схватил меня за запястье и притянул к себе, не давая осмотреть рану.

— Я в порядке, — сказал он хрипло, прижимая меня к себе. — Ты жива. Это главное. Остальное не важно.

— Нет, — твёрдо сказала я, высвобождаясь из его объятий, но мягко, чтобы не причинить ему ещё больше боли. — Ты ранен, и я целительница. Это моя работа. Дай мне помочь тебе.

Он хотел возразить, но я уже положила ладонь на его плечо, прикрывая глаза. Я сосредоточилась, отбрасывая все лишние мысли, и направила свою магию в его тело. Тёплый, золотистый свет разлился под моими пальцами, проникая в рану, вытягивая из неё тёмную энергию Хаоса. Я чувствовала, как она сопротивляется, как пытается удержаться, но моя магия была сильнее — светлая, чистая, целительная.

Я осторожно вытягивала тёмную энергию из его плеча, нить за нитью, слой за слоем. Я видела, как края раны постепенно смыкаются, как кровь перестаёт сочиться, как кожа становится бледно-розовой, а потом и вовсе здоровой. Рейв глухо выдохнул и улыбнулся.

— Готово, — прошептала я, убирая руку. Он был цел. Рана затянулась, оставив лишь бледный шрам.

Рейв поднял на меня глаза, и в них была такая благодарность, что у меня перехватило дыхание. Он снова притянул меня к себе и поцеловал в макушку, прижимая к груди.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты снова спасла меня, Дара.

Я обняла его в ответ, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Мы победили. Вместе.

* * *

Пещера, где я чуть не погибла от рук Амарии, теперь выглядела иначе. Камни, осыпавшиеся после магического удара Рейва, были расчищены, стены укреплены, а в центре, на каменном полу, пульсировал магический круг. Тёмный, тягучий, он впитывал в себя остатки магии Хаоса, которая всё ещё витала в воздухе.

Я стояла в стороне, прижимая к себе Крелин, и смотрела, как Рейв заканчивает ритуал. Его лицо было напряжённым, на лбу выступили капли пота, но руки двигались уверенно, без колебаний. Он запечатывал брата. Снова. На этот раз — навсегда.

Риан стоял в центре круга, связанный невидимыми путами магии. Его глаза горели ненавистью, губы кривились в злой усмешке, но сил сопротивляться у него уже не осталось. Рейв вытянул из него всё, что мог. Всю магию Хаоса, всю разрушительную энергию, которая питала его столетиями.

— Ты снова запечатываешь меня, братец, — произнёс Риан, и его голос был полон яда. — Как и тогда. Как сто лет назад. Ты всё тот же трус, который боится чужой силы. Ты не изменился.

Рейв остановился на мгновение, глядя на брата. В его глазах мелькнула тень боли, которую он обычно прятал за маской холодности. Он медленно выпрямился, опуская руки, и сделал шаг вперёд, к самому краю магического круга.

— Я не хотел тебя запечатывать, Риан, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренность. — Ни тогда, ни сейчас. Ты был моим братом. Ты был моей семьёй.

— Ложь! — выплюнул Риан, дёргаясь в путах. — Ты запечатал меня, потому что боялся, что я стану сильнее тебя! Потому что не мог вынести мысли, что кто-то может превзойти Темного Властелина!

— Нет, — покачал головой Рейв, и его голос стал твёрже. — Я запечатал тебя, потому что твоя магия опасна для всего мира.

Риан замер, и в его глазах мелькнуло недоумение.

— Что ты несёшь? — прошипел он.

— Твоя магия Хаоса влияет на разум, — сказал Рейв, и в его голосе послышалась усталость, накопленная за столетия. — Она разрушает не только всё вокруг, но и тебя изнутри. Ты становишься одержимым, жестоким, безумным. Ты теряешь себя. И я видел это, Риан. Я видел, как ты меняешься. Как твоя магия поглощает тебя. Я не мог так рисковать. Не мог позволить тебе уничтожить себя и всех вокруг.

Риан смотрел на него, и в его глазах боролись гнев и растерянность. Он молчал, и это молчание было тяжелее любых проклятий.

— Я надеялся, что за столетие ты изменишься, — продолжил Рейв. — Я надеялся, что время исцелит тебя, что ты поймёшь, что твоя магия — это не дар, а проклятие. Но ты не изменился, Риан. Ты всё тот же. Ты всё ещё одержим местью, всё ещё хочешь разрушать. И я не могу тебя отпустить. Ты оставляешь мне выбор, брат. И я выбираю безопасность для всего живого.

Риан усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Только горечь.

— Ты всегда считал себя правым, — произнёс он, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты всегда решал, что лучше для всех. Но ты ошибался, Рейв. Ты ошибался тогда, ошибаешься и сейчас. И однажды ты пожалеешь об этом. Ты пожалеешь, что не дал мне шанса.

— Я дал тебе шанс, — тихо сказал Рейв. — Сто лет, Риан. Сто лет я ждал, что ты изменишься. Но ты остался прежним. И я больше не могу ждать.

Он поднял руку, и магический круг вспыхнул ослепительным светом. Риан закричал, но его крик заглушил гул древней магии, которая поднималась из-под земли, заключая его в новую темницу. Стены пещеры начали смыкаться, и я видела, как Риан исчезает в глубине каменного плена, как его лицо искажается от ярости, как его голос становится всё тише, растворяясь в толще камня.

— Ты заплатишь за это, Рейв! — донеслось его последнее проклятие, когда свет погас и наступила тишина. — Ты заплатишь! Я выберусь! Я вернусь! Ты не сможешь удержать меня вечно!

Рейв стоял неподвижно, глядя на то место, где только что был его брат. Его плечи опустились, и я увидела, как он медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть, которую нёс долгие годы.

Я подошла к нему и положила руку на его плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Ты поступил правильно, — тихо сказала я. — Ты дал ему шанс. Но он им не воспользовался

Рейв повернулся ко мне и горько усмехнулся.

— Я хотел, чтобы он изменился, — сказал он. — Я хотел, чтобы мы снова могли быть