Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Он усмехнулся.

— Даже не знаю, радоваться мне или льстить себе тем, что ты предпочитаешь меня этому идиоту.

— Он не идиот! Он просто терзаем романтическими страданиями, — чопорно ответила Жизель, защищая своего романтического героя, хотя в глубине души была согласна с тем, что поступки Тристана часто отличались редкостной глупостью.

Рок бросил на нее быстрый, нечитаемый взгляд, и через связь промелькнула странная эмоция — веселье с горьким оттенком.

Они спустились на кухню, где Небесная Мальва с радостью зажгла плиту, чтобы Жизель могла вскипятить чайник.

Рок продолжал наблюдать за ней с нездоровой интенсивностью, пока принцесса хлопотала над чаем, его зрачки все еще оставались неестественно расширенными.

— Ты скучаешь по нему? — внезапно спросил он.

Она замерла с чайником в руке.

— Скучаю по чему?

— По дому. — Он покраснел. — Прости, глупый вопрос. Разумеется, ты скучаешь.

Она аккуратно налила две чашки.

— Я скучаю по своей семье, особенно по детям. Маленькой Марине — это младшая дочка моего брата Бьёрна — ей исполняется четыре года. — Принцесса вздохнула и села рядом с ним, подвинув одну из кружек по столу. — Не то чтобы я смогла бы присутствовать. Раньше она меня обожала, а теперь только плачет каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате.

Рок выглядел пораженным, но Жизель подняла руку еще до того, как он успел открыть рот.

— Считай, что твое извинение принято; становится утомительно, если каждый разговор будет заканчиваться именно так.

Он кивнул.

— Ты никогда не говоришь о своем отце, — произнес он: осторожный вопрос, замаскированный под утверждение.

Принцесса прищурилась.

— Для этого не было особых причин. Что ты хочешь знать? Любит ли он меня? Да. Опечален ли он проклятием? Да. Является ли он тиранической фигурой в моей печальной истории? Нет.

— Но?

Она смерила его тяжелым взглядом.

— Что «но»?

Он развел руками.

— Просто звучало так, словно за этим списком кроется какое-то «но».

Жизель вздохнула.

— Мой отец… Он любит свою семью. Он души не чает в моей матери — отчасти потому, что она управляет королевством от его имени. Понимаешь, он не любит конфликтов и неприятностей. А я представляла собой конфликт и неприятности с самого дня своего рождения.

— Он тебя игнорировал? — Тон Рока оставался спокоен и непредвзят, но она почувствовала укол его гнева еще до того, как он успел его скрыть.

— Он не забывал обо мне, — произнесла она с намеренной сухостью. Рок вспыхнул, и она сменила гнев на милость. — Не совсем. Время от времени он дарил мне роскошные подарки. Инструменты, на которых я не играла. Платья цветов, которые я никогда не ношу. Игрушки для девочки младше меня.

— Он тебя не знает.

Одной из самых раздражающих черт ее Проклятия — а их было немало! — было то, что в одну минуту он мог быть невероятно слеп, а в следующую мог точно определить самое больное место и тут же надавить на него.

Она злобно уставилась на него.

Фейри поспешно сменил тему, вертя кружку в руках.

— Значит, ты тетя.

— Да. Пока один племянник и две племянницы, и все у Бьёрна. Сейферт еще не остепенился, но, возможно, внесет свой вклад. Полагаю, у мужчин все иначе.

Его уши навострились.

— В каком смысле?

Она склонила голову набок.

— Ну, они могут становиться отцами в более зрелом возрасте, чем женщины — матерями, разве нет?

Он моргнул, абсолютно сбитый с толку.

— Правда?

— Полагаю, в стране Фейри это работает иначе, — задумалась она. — Сколько тебе вообще лет? — Это был грубый вопрос, но они миновали подобные условности, и эта мысль давно не давала ей покоя. По человеческим меркам его было невозможно оценить: он выглядел то ли на зрелые двадцать пять, то ли на юношеские пятьдесят пять. И все же он должен был быть куда старше.

Фейри развел руками.

— Мы считаем время иначе. Годы в стране Фейри идут по-другому, и возраст меньше касается тех, кто проводит здесь больше времени — как смертных, так и фейри.

Она улыбнулась.

— Ты нагоняешь туман.

В ответ он лишь фыркнул.

— О, ну хорошо. Я еще не прожил свой первый век. Молодой по меркам моего народа, но достаточно взрослый, чтобы знать, как поступать правильно.

То, как он говорил о веке, словно о пустяке! Жизель не удержалась от тихого смешка.

— Уж и века нет! Настоящий желторотик.

Его губы тронула невольная улыбка, сухой намек на которую откликнулся и в их связи.

— То, что ты сказала раньше… Ты хочешь детей?

Она сделала серьезное лицо.

— Думаю, на этом вопросе лучше не зацикливаться, ведь если я и хотела, то, скорее всего, упустила свой шанс. Лучше не жалеть об этом, я все равно не могу вернуться и все изменить.

Фейри наклонил голову, и его круглые, словно луны, глаза увидели слишком многое. В них не было абсолютно никакого осуждения.

— Я не знаю, — призналась она. — Я люблю своих племянников и племянниц, но я никогда не была похожа, например, на Альвину — жену Бьёрна. Она обожала младенцев еще до того, как родила собственных. Я же всегда находила их немного… скучными.

Ее сердце заколотилось. Она никогда раньше не признавалась в этих мыслях. От женщин ждали безусловного желания иметь детей, без каких-либо сомнений.

Рок издал поощряющий звук.

— Да и моя собственная мать… Ну, обещать своего первенца незнакомому фейри — это было не совсем по-матерински, не так ли? — Жизель попыталась перевести все в шутку.

— В тот момент она находилась под огромным давлением.

Принцесса вздохнула.

— Дело не только в этом. Моя мать тоже не похожа на Альвину — даже по отношению к Бьёрну и Сейферту. Она нас любит, я уверена, — поспешно добавила она. — Но если бы не нужно было обеспечить престолонаследие, думаю, она была бы абсолютно счастлива и без детей. Управление королевством в основном лежит на ее плечах. Будь она мужчиной, никто не стал бы критиковать ее за то, что у нее есть более важные заботы. — Вина за предательство сделала ее голос резче. — Дети — не единственный способ обрести полноту жизни, даже для женщин, знаешь ли.

— Нет, — тихо согласился он. — Но я понимаю скорбь о том, «что могло бы быть», пусть и знаю, что не должен позволять ей поглотить себя.

Внезапно Жизель осознала, насколько близко он сидит, ощутила интимность того, чтобы оставаться наедине с мужчиной после наступления темноты — особенно с этим мужчиной, с которым она была связана вполне физическим образом. Ее сердце трепетало.