Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Выражение его лица стало еще более непроницаемым, за исключением глаз. Зрачки сузились до тонких щелочек, и в них заплясали призраки.

Она нахмурилась. Почему он так реагирует?

— Ты начинаешь меня пугать. Ты объяснишь, почему дисмеи не стоит рассматривать в этой ситуации?

— У меня есть немного, — отрывисто произнес он. — Дай мне минуту, я принесу их.

Ужас, исходящий от него, был настолько силен, что не угас, даже когда он исчез в доме, отчего у нее самой сжалось сердце. Она явно упускала какую-то важнейшую деталь этой картины. Он вернулся с маленькой шкатулкой, при открытии которой обнаружились два узких золотых браслета и ключ. Браслеты были красивыми, но не броскими, с тонкой гравировкой — украшение, подходящее для повседневной носки при дворе. Грубый дизайн ключа не сочетался с браслетами.

Рок вел себя так, словно вручал ей ядовитого паука, а не украшение. Каждая его мышца напряглась, когда он передал ей ключ, качающийся на длинной ленте.

— Если ты будешь носить их, ты также будешь носить и ключ. У меня есть копии ключа, если ты его потеряешь, и еще есть форма, по которой он был сделан.

И вот тогда до нее наконец дошло. Она судорожно вздохнула.

— Дисмеи используют для пленных фейри.

Он сухо кивнул. Страх притупился, словно он похоронил свои эмоции слишком глубоко, чтобы их можно было почувствовать через связь, но теперь она сама генерировала свой собственный страх, холодный и скручивающий желудок.

Она сглотнула.

— Ты говорил раньше о своем враге… Их использовали на тебе?

— Да, — отрезал он. — Чертовы штуковины. Но ты права: в них нет ничего зловещего. Это просто инструмент с одной функцией.

И он сделал несколько копий ключей. Сколько копий ему пришлось сделать, чтобы почувствовать себя в безопасности?

В этот миг было просто невозможно не обнять его. Она не была уверена, кто из них был больше удивлен этим порывом или эмоцией, накрывшей их через связь при контакте. Она годами подавляла желание прикосновений, а у него стены были настолько высокие, что они должны были обозначаться на картах как горный хребет. И все же его руки обняли ее, и их щеки почти соприкоснулись. Она не могла понять, от кого исходит эта тоска, знала лишь, что она была невероятно глубокой, будто стоишь в одиночестве на дне темного ущелья, отчаянно пытаясь увидеть или услышать живую душу. Ее сердце колотилось о его грудь.

Принцесса отступила назад, потрясенная и судорожно пытающаяся воздвигнуть стены обратно. Ей хотелось свалить между ними семь тонн камней.

— Мне жаль, что с тобой это случилось, — произнесла она.

На мгновение его глаза блеснули уязвимостью, открытой и незащищенной, но затем он отвел взгляд, и связь оборвалась — так резко, что она ахнула. Защитные чары.

— Я сбежал, — сказал он. — Мои извинения: я не хотел затопить тебя сентиментальностью. Обычно я лучше ставлю блок. — Он помедлил. — Ты понимаешь, каково это — быть… одной.

Быть одиноким. Это витало между ними с болезненной интимностью, угрожая снова открыть эту ужасную разрывающую душу связь, общее знание того, как подобное чувство опустошает тебя.

— Да. — Ей пришлось сглотнуть, в горле пересохло.

— Я… Это кажется абсолютно недостаточным — снова извиняться, но слова — это все, что у меня есть сейчас, и мне жаль. — Он извинялся и раньше, но в этом не было веса. Теперь он был.

Это не исправляло ситуацию. Это даже не делало ее лучше — знание того, что проклятие наказало и его тоже. Просто от этого стало как-то менее одиноко, а еще — словно земля под ногами пошатнулась. Ей не хотелось делиться такой болезненной интимностью ни с кем, чувствовать себя обнаженной до костей. И уж точно не хотелось делиться этим со своим заклятым врагом.

— Я знаю. Тебе не нужно повторять это снова и снова. Я верю твоим извинениям, — сказала она, и это было все, что она могла дать. Она не могла смотреть на него. Вместо этого принцесса взяла дисмеи. Они легко застегнулись на ее запястьях, размер браслетов магически подстроился. Она ждала, что почувствует что-то еще, но была лишь прохлада металла на коже — обманчиво невинное украшение, искрящееся на солнце.

Черты его лица заострились, почти как у черепа, но она не могла почувствовать ничего из его очевидных переживаний. Поддавшись порыву, она протянула руку и коснулась его предплечья. Фейри напрягся, но не отстранился.

Там было… кое-что, слабая тень притяжения прикосновения, но это не идет ни в какое сравнение с обычным потоком ощущений, который она получала, касаясь его.

— Связь кажется более приглушенной, но она все еще здесь. Ты чувствуешь разницу?

Складка залегла между его бровями.

— Немного, пожалуй. — Он отстранился, его плечи расслабились от облегчения, когда контакт прервался. — Тебе следует проверить, позволяют ли дисмеи тебе уйти сейчас.



Дисмеи не изменили длину ее поводка, и Жизель поняла это еще до того, как прошла половину луга. Она невидяще уставилась вдаль, чувствуя, как тяжесть связи тянет ее обратно к Небесной Мальве. Она не испытывала особого облегчения, потому что, конечно, не хотела оставаться здесь нежелательной гостьей. Но это сделало ее цели четче. Если бы она могла уйти, не опасаясь непредсказуемой магии, что ж, возможно, ей следовало бы вернуться домой. Семья ведь переживает за нее, верно?

А что, если нет? И как быть с золотом?

Она вздохнула и повернулась обратно. Рок наблюдал за проверкой с порога, и она почувствовала эхо его разочарования. Ему, должно быть, надоело держать ее у себя без видимого конца. Но к тому моменту, когда она подошла к нему, фейри уже взял себя в руки.

— Не повезло. — Она подняла запястья, показывая, что дисмеи все еще на месте.

Его хвост беспокойно задвигался.

— Снимай их как можно чаще — уж точно на улице и когда спишь. И ты должна говорить мне, если заметишь какие-либо побочные эффекты.

— Хорошо, мамочка, — сухо сказала она, но ей было странно приятно, что кто-то так беспокоится о ее благополучии.

18

СЛУЖБА ДОСТАВКИ КАЙРОНА



Что-то заставило ее отвлечься от книги по теории магии, которую она читала в тени перголы. Возможно, сама книга. Ее любовь к печатным трудам подверглась суровому испытанию пространной прозой Зорантулы и его уверенностью в том, что любой читатель априори полностью знаком с логикой фейри. Ей приходилось останавливаться каждые двадцать секунд, чтобы поломать голову над тем, что, во имя всего святого, имел в виду