Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Она могла бы сесть рядом с Роком и изводить его вопросами, ведь это было включено в список его обязательного чтения, а значит, происходящее являлось его виной. Но тогда потерялся бы сам смысл выхода в сад — избежать встречи с ним, пока она не возьмет свои чувства под контроль. Сегодня утром они случайно одновременно потянулись за солью, и ее тело до сих пор трепетало от этого непреднамеренного прикосновения. Жизель провела большим пальцем по тонкому браслету, гладя едва заметную гравировку. Даже приглушенная дисмеями, связь становилась сильнее.

Или дело вовсе не в магии, а в том, что ты осталась в одном доме с первым мужчиной за долгие годы, который физически способен дотрагиваться до тебя. Она скривилась. Ей не хотелось верить, что она настолько жалкая, но факты говорили не в ее пользу. Слава Богине за «Смесь Дагомира для сна без сновидений». По крайней мере, Рок перестал являться ей в неподобающих снах с тех пор, как она зашила мешочек с травами в подушку.

Погоди-ка… Была причина, по которой она оторвалась от книги: далекий нарастающий и затихающий гул голосов со стороны луга. Принцесса напрягла слух, пытаясь разобрать слова, но они звучали слишком далеко, пробиваясь лишь бессмысленными обрывками слогов.

— …типичная…

— …девчонка…

Она отложила книгу и поднялась. Рок все еще находился в библиотеке — теперь она безошибочно ощущала его местоположение, — так что на улице был не он. Чувствуя, как внутри отозвалась смесь любопытства и осторожности, Жизель пробралась к фасаду дома и посмотрела вниз сквозь дикие заросли. Люди, о которых шла речь, собрались вокруг валуна возле передних ворот, где сад переходил в луг. За пределами защитных чар, но вплотную к ним.

Апфела оказалась одной из собеседниц, она беспечно опиралась на камень. Вместе с ней стояли Ниресса, на этот раз, к счастью, одетая, и огромный, но уже пожилой мужчина с закрученными рогами. Пока Жизель наблюдала, Апфела горласто расхохоталась в ответ на какую-то фразу старика, а Ниресса слегка отвернулась, словно ей было стыдно находиться в такой компании.

Апфела помахала Жизель, избавив ее от необходимости самой решать, стоит ли обнаруживать свое присутствие. Поправив юбки, принцесса направилась по тропинке вниз. Позвоночник одеревенел, готовясь к неизбежной враждебности, хоть она и знала, что ее проклятие сейчас работает иначе. Трудно избавиться от привычек всей жизни.

— Доброе утро, милочка, — произнесла Апфела. — Мы ждем почту.

Жизель моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Почту?

— Почта — это регулярная доставка писем и товаров, — сообщил ей рогатый старик глубоким, торжественным голосом. И его кожа, и кудрявые волосы отливали одинаковым желудевым оттенком.

Апфела хлопнула его по руке.

— Она знает, что такое почта, Харланг. Она просто удивлена, что о ней знаем мы — дикие фейри.

— Я не фейри, — огрызнулась Ниресса. — Говори за себя.

— «Фейри» — это человеческое словечко, но Апфела, разумеется, просто шутит, — пояснил Харланг Жизель. — Ниресса — никса.

— Невермур7, — прошипела никса Ниресса. — Я же сказала тебе, что отныне меня зовут Невермур.

Брови Харланга сдвинулись.

— Звучит не очень-то дружелюбно.

— Вот именно! Я и не дружелюбная! — Ниресса — она же Невермур — оскалила острые белые зубы и повернулась к Харлангу спиной.

— Это наша луговая компания, — представила их Апфела. — Местный народ. С нашей Невермур ты уже знакома — у нее тут что-то вроде кризиса идентичности, не обращай внимания, она молодая. — Глаза Невермур вспыхнули. — А это Харланг.

— Рад знакомству, моя леди, — произнес Харланг своим приятным гулким голосом, склонив голову.

— А скромница на его плече — Розенна, из весьма почтенного семейства брауни.

Жизель попыталась скрыть изумление. На широком плече Харланга восседала фигурка величиной с куклу, одетая в белоснежный фартук поверх синего платья и аккуратный чепец. Казалось невероятным, что она не заметила ее до этого момента.

— Доброе утро, Розенна, — произнесла принцесса, чтобы исправить оплошность.

Розенна кивнула. У нее была розовато-светлая кожа, большие уши, похожие на уши летучих мышей, и огромные, светящиеся желтым глаза, которые с тихим вниманием впитывали облик Жизель.

— Семейство Розенны сейчас не связано ни с каким сиденом, но они могли бы присмотреться к какому-нибудь домену, если ты понимаешь, о чем я, — намекнула Апфела.

— Убеждать нужно Рока, а не меня, — ответила Жизель.

По группе собравшихся прокатился шепоток интереса.

— Как-как ты его называешь? — спросила Апфела, ее изумрудно-зеленые глаза блеснули.

— Я зову его своим Проклятием, а на каждый день — Рок, — пояснила Жизель, немного смутившись оттого, что выдала это.

— А ты знаешь его истинное имя? — подала голос Невермур.

— Чрезвычайно скрытный тип, — согласился Харланг. — Не то чтобы кто-то рассчитывал узнать полное истинное имя при шапочном знакомстве — или даже при недолгом приятельстве! — но он не дает нам даже кусочка и не желает делиться тем именем, которое сам предпочитает.

Внутри Жизель вспыхнула искра паранойи Рока, но она сумела пожать плечами и непринужденно произнесла:

— Он не делился со мной именем, но мне весьма нравится то прозвище, которое дала ему я.

— Так и надо этому мерзавцу за то, что он проклял тебя, — посочувствовала Апфела. — Настоящее Проклятие.

Прежде чем принцесса успела ответить, воздух изменился. Их накрыл минеральный запах воды, под которым угадывалась текстура речной гальки и грохот великого водопада. Из своего недавнего чтения она знала, что эти странные «запахи-не-запахи» магии называются инсигниями, но этот, похоже, исходил не от присутствующих.

Все с интересом подались к ручью, протекавшему подле тропы, однако никто не выглядел испуганным ни нарастающим запахом магии, ни формирующимся там водоворотом. Ручей был прозрачным, открывающим каждую крапинку гравия на дне, но теперь воды потемнели и забурлили, а маленькие волны стали биться о берега. Центр воронки углубился, и на поверхности показалась лошадиная голова, а следом мгновенно вынырнул и весь конь.

Великолепный вороной жеребец выпрыгнул из ручья, легко приземлившись на лугу. Он отряхнул длинную гриву, на укладку которой кто-то потратил уйму времени, сплетя ее во множество тонких косичек с серебряными нитями. Бог весть, как этого удалось добиться, ведь конь ничуть не походил на ручного. Солнечный свет грациозно бликовал на его мокрых боках. Невермур издала тихий, беспомощный вздох.

— Да-да, ты очень красивый, — сказала жеребцу Апфела. — Но давай ближе к делу. День уходит.

Жеребец фыркнул, и вокруг него поднялся сверкающий свет, скрыв его силуэт в туманных радугах. Свет рассеялся в мгновение ока, и вместо жеребца на лугу теперь стоял мужчина с такой же глубокой черной кожей, как у коня, уперев руку в бок. Он был поразительно красив, и у заботливых придворных дуэний случился бы апоплексический удар прямо