Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

лишь инстинктом, поглощенные друг другом. Спиной муж со всей силой налетел на узкий резной столик, на котором слуга оставлял еду. Послышался треск, звон разбитой посуды и падающих свитков с информацией, которые я так тщательно составляла. Моя нога задела низкий стул с подушками и опрокинула его, когда мы продолжали двигаться в сторону кровати.

Нам не было до этого дела. Наш мир сузился только до нас двоих.

Пальцы Наура жарко ласкали мое тело так, как только он умел, зная все мои чувствительные места; я же хаотично гладила все, до чего могла дотянуться, именно сейчас осознавая, насколько этот мужчина важен для меня.

Когда наконец буря утихла, сменившись глубокой, дрожащей усталостью, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и нежно целовались. Так хорошо мне было в этот момент, сложно передать словами. Я ценила каждое мгновение, наслаждалась каждым прикосновением.

И готова была остаться в этих объятиях навсегда.

* * *

Утренний свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, казался назойливым и резким. Я проснулась от неприятной, плывущей волны тошноты, которая подкатила к горлу. Все тело было тяжелым, ватным, а в висках пульсировала тупая, фоновая боль. Открыв глаза, я поморщилась, чувствуя себя мерзко, и, попробовав перевернуться, хотела встать, но мир поплыл перед глазами, заставив схватиться за прохладную простыню.

Наур, всегда чутко спящий, мгновенно проснулся. Его рука, лежавшая у меня на талии, напряглась.

– Аша? – его голос был хриплым от сна, и в нем зазвучала неподдельная тревога.

Я не успела ответить. Новый приступ дурноты заставил меня резко сесть, прижав ладонь ко рту, и глухо, мучительно кашлянуть. Стоящая рядом с кроватью ваза для ночных нужд пришлась как нельзя кстати. Мое лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина.

Наур резко вскочил с кровати, и его сонное спокойствие мгновенно испарилось, сменившись нарастающей паникой, которую он, пожалуй, не испытывал даже в самой жуткой схватке. Муж опустился передо мной на колени, его огромные руки осторожно обхватили меня за плечи, поддерживая.

– Аша, что с тобой? – Наур заглядывал в мое лицо, щупал лоб, ища признаки жара, боли, чего угодно. – Вчера все было хорошо, а сейчас… ты бледная, дрожащая. Что болит? Это из-за меня? Я вчера навредил тебе?

Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Слабо улыбнулась, чтобы успокоить мужа, но улыбка получилась кривой.

– Нет… просто… не знаю. Меня мутит и слабость.

Взгляд Наура стал жестким, решительным. Он не спрашивал больше. В два шага был уже у двери, распахнул ее и рявкнул в пустой пока коридор так, что, казалось, задрожали стены:

– ЛЕКАРЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Голос супруга, полный неконтролируемого страха, разнесся по каменным сводам так, что, казалось, было слышно даже на улице. А потом в покоях воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Муж вернулся ко мне на кровать, завернул в толстое теплое одеяло, хотя в комнате было жарко, и не отпускал мою руку. Его большой палец нервно водил по ладони, а глаза не отрывались от моего лица, стараясь уловить любую перемену.

Лекарь, уже знакомый мне пожилой мужчина, вбежал в покои, запыхавшись, с сумкой в руках. Он склонился в почтительном поклоне; в дверном проеме взволнованно застыла императорская чета.

– Это все призраки, – всхлипнула императрица.

– Осмотрите ее высочество, – приказал Наур, и в его тихом тоне звучала сталь. – Немедленно найдите причину, почему моей жене плохо.

– Ее высочество сегодня почувствовала себя плохо? – уточнил лекарь.

– Да. Вчера все было хорошо. А с утра ее стошнило, и у нее слабость!

Под пристальным, жгучим взглядом князя лекарь осторожно приступил к осмотру. Он водил надо мной руками, хмурился и снова делал пассы. Наур мрачнел с каждой минутой; казалось, еще немного, и он схватит лекаря за грудки и вытрясет всю душу. Но до рукоприкладства дело не дошло; мужчина завершил осмотр и повернулся к супругу.

Наур замер. Он был бледен и, казалось, ждал, когда ему сообщат приговор.

– Ну? – резко поторопил супруг.

Лекарь поднял глаза. Он сложил руки и, склонившись, почтительно сказал:

– Поздравляю ваше высочество. Причина недомогания ее высочества… не болезнь. Ваша супруга ждет ребенка. Слабость и утренняя тошнота – естественные спутники этого состояния. И детей двое.

Наур моргнул.

– Аша так плохо себя чувствует из-за…

– Да. Из-за своего состояния. Срок уже не пара дней, и в детях начал просыпаться дар, поэтому госпожа так плохо себя чувствует. Пока магия не стабилизируется, придется потерпеть. И с постелью тоже.

Муж присел ко мне и бережно обнял, целуя в лоб, а я устало ему улыбнулась. Императрица расплакалась, спрятав лицо у мужа на груди и повторяя:

– Какое счастье. Какое счастье…

А я практично уточнила у лекаря:

– Сколько может продлиться это мое состояние?

– От пары дней до пары недель. Это зависит от ваших личных особенностей и силы дара детей.

– Спасибо, дорогая, – прошептал мне Наур, а лекарь, поклонившись, тактично оставил нас наедине с этой новостью. Императорская чета вышла следом. – Прости, что тебе так трудно.

– Тебе тоже будет непросто, – утешающе похлопала я мужа по руке. – Ты же слышал лекаря: никакой близости в ближайшее время.

– Аша, – укоризненно произнес супруг и поцеловал меня.

А я счастливо рассмеялась. Как бы плохо я себя ни чувствовала, ради такого чуда стоило потерпеть.

* * *

Зал совета при дворце был огромным и красиво оформлен. В нем собирались чиновники и знать, в нем принимали послов и проходили значимые мероприятия для империи.

Сегодня здесь воздух гудел от низкого гулкого гула голосов, скрипа дорогих сапог по полированному полу и шелеста парчи. Здесь собралась вся знать империи – сановные чиновники в темных, строгих одеяниях, гордые дворяне с вышитыми гербами на груди. На лицах присутствующих были маски должного почтения, но глаза, блуждающие по залу, выдавали страх и жадность одновременно.

Придя сюда, они очень хотели использовать ситуацию с придворными дамами против императорской семьи, несмотря на то, что боялись призраков, находившихся здесь же.

Между деревянными колоннами, в полумраке, стояли они – полупрозрачные, колеблющиеся фигуры в старинных одеяниях. Призраки. Их взгляды, пустые и всевидящие, скользили по собравшимся, вызывая непроизвольную дрожь даже у самых смелых. Воздух был прохладнее, чем следовало, и от этого становилось еще более неуютно.

На возвышении, под черным балдахином, вышитым золотыми нитями, восседали император и императрица. Спокойные, с непроницаемыми выражениями лиц, они с легким высокомерием смотрели на своих подданных.

Рядом с троном, чуть впереди и в стороне, стоял темный князь. Его поза была расслабленной, но никто не заблуждался: в случае чего наследник всегда готов действовать. Он скользил тяжелым взглядом по собравшейся толпе, тем самым давая понять, что мероприятие для собравшихся