Ангел за маской греха - Алиса Бренди

по деревянному подиуму, расщепляя доски. Бил по шесту для танцев: снова и снова, со всей силы. Он не поддавался — проклятый хромированный столб, намертво закреплённый между полом и потолком. Но спустя множество ударов, когда руки уже онемели от отдачи, он оторвался. Сначала от пола — крепления не выдержали. Потом от потолка. Рухнул на пол с грохотом, оставив в потолке дыру.

Всю сцену я разрушил. Превратил в груду осколков бар. Даже шкаф, что стоял в углу — из массива дуба, — не пощадил. Бита вошла в дерево, расколов дверцы.

Устроив это разрушение, я понял, что этого мало. Я не выпустил пар. Ярость всё ещё кипела внутри — на себя, на свою слепоту, на своё чёртово эго.

Бросил биту. Начал бить кулаками по стене. Раз за разом. Штукатурка крошилась, кожа на костяшках лопалась, кровь размазывалась по обоям. Боль пронзала руки, но я не останавливался.

Я мог, конечно, пойти побить грушу в тренажёрном зале внизу. Там всё для этого было — боксёрские мешки, перчатки, защита. Правильное, безопасное выплёскивание агрессии.

Но я не заслуживал этого. Не заслуживал заботы о себе. Я должен был получить хоть какую-то боль. Хоть что-то, что напомнит, что я наделал.

Хотя эта боль всё равно была ничто по сравнению с её болью.

Раскрушив всё, что попалось под руку, я сел на пол среди обломков. Прислонился спиной к стене. Руки горели огнём — костяшки ободраны, кровь засыхала. Дыхание постепенно выравнивалось.

И я снова начал думать.

Как так вышло, что она ко мне поехала?

Ведь Эля точно раньше ни к кому не ездила. Она сама говорила. И это уже и так понятно, других доказательств не надо. Её поведение, её страх, её невинность — всё кричало об этом.

Инга сказала мне, что Эля — самая популярная стриптизёрша клубе. Хороший выбор, приносит много денег. Инга должна была с ней поговорить. Объяснить, что предстоит. Чётко, без недомолвок. Эля могла отказаться. В конце концов, никто её силой не тащил.

Почему же она поехала?

Потому что Эля не знала, что ей предстоит не просто танцевать. Она действительно думала, что это обычный приватный танец, только на дому. Что правила о неприкосновенности будут соблюдаться. Что максимум — богатый мужик посмотрит, как она крутится у шеста, и заплатит щедрые чаевые.

Наивная...

Инга ей ничего не сказала. Намеренно.

Злость вспыхнула с новой силой, горячая, обжигающая. На Ингу. Потому что она не захотела мне отказывать. Перечить. Предлагать кого-то другого. Я показал на Элю, и Инга как послушная собачка кивнула. Может, Эля и отказывалась. Но я знаю Ингу — она умеет убеждать, давить, манипулировать. Она заставила девчонку поехать.

Хотя она явно виновата меньше, чем я. Намного меньше.

Инга обманула. Недоговорила. Но я... я сделал то, что сделал. Выбор был за мной. Я мог остановиться в любой момент. Мог послушать. Мог поверить, но не стал.

С Ингой я разберусь. Позже, когда уляжется злость. Потому что сейчас я был готов её придушить, в прямом смысле. Руки чесались, желание причинить боль, наказать, стереть с лица земли было почти физическим.

Надо было остыть. Иначе я натворю ещё больше дерьма.

Но как Эля вообще оказалась в клубе? Балерина. С техникой, осанкой, растяжкой. Что её толкнуло туда?

Она что-то говорила о брате. Тогда, в кабинете управляющего клуба, когда я её туда утащил. Что-то про деньги, которые нужны ему. На что? На лечение? На операцию?

Отмахнулся. Мне было всё равно. Я был охвачен безумным желанием, и всё остальное не имело значения. Её жизнь, её проблемы, её причины — всё это было фоновым шумом, который я не удосужился услышать.

Я пока не знал, что мне делать. Как это исправить.

И главное — понимал, что это вообще не исправить. Нельзя вернуть невинность. Нельзя стереть травму. Нельзя отмотать время назад и сделать всё иначе.

Но мне нужно было о ней узнать. Всё. Кто она. Почему она там оказалась. Что за брат. Какие обстоятельства загнали балерину на сцену стриптиз-клуба.

Я достал телефон и набрал номер. Даже несмотря на то, что сейчас была глубокая ночь. Второй гудок, и трубку взяли.

— Да, Дмитрий Александрович, — голос Василия прозвучал чётко, деловито. Ни намека на сонливость. Мой помощник. Человек, который решал все вопросы, не задавая лишних. Эффективный, быстрый, молчаливый.

— Василий. Мне нужна информация. Полная. Элина Орлова. — Я сделал паузу. — Работает в моем клубе танцовщицей. Мне нужно всё — биография, семья, почему работает там, финансовое положение, долги, если есть. Всё, что найдёшь. К вечеру.

— Понял. Будет сделано.

— И ещё, — добавил я, прежде чем он повесил трубку. — Особое внимание на брата. У неё есть брат. Проблемы с ним, судя по всему. Выясни.

— Хорошо.

Он отключился без вопросов. Как всегда.

Я продолжал сидеть на полу среди обломков разрушенного кабинета. Руки болели. Голова раскалывалась. Внутри была пустота — выжженная, чёрная, больная.

Глава 19

Дмитрий Молотов

Этой ночью я так и не уснул.

Только сидел и курил. Много курил. Одну за одной, пачка закончилась к утру. Дурная привычка, которая со мной ещё с юности. Я бросил только тогда, когда начал встречаться с Аней. Она терпеть не могла запах табака, морщила нос и отворачивалась. Ради неё я смог.

А после её смерти снова начал. Ещё больше, чем раньше. И никак не могу бросить. Да и не хочу, если честно.

Даже не заметил, как наступило утро. Рассвет подкрался незаметно: сумерки сменились серым предутренним светом, потом розовым, потом жёлтым. За окном начали петь птицы.

Не заметил, как пришла Варвара Петровна.

Услышал только её тихие шаги в коридоре. Она работала поваром ещё при отце. Сейчас ей уже за пятьдесят, но она всё так же приходит каждое утро, готовит завтраки и обеды, следит за порядком на кухне.

Варвара Петровна была второй после матери женщиной, которую уважал отец. Он подбивал к ней клинья. Я помню, как он заигрывал, дарил подарки, делал комплименты. Но она отказала. Осталась верна своему мужу, хоть тот был простым рабочим и не мог дать ей и десятой доли того, что предлагал отец. Это его поразило. Поразило так, что он перестал домогаться и просто стал её уважать.

Для меня она тоже много значила. Когда мама умерла, именно Варвара Петровна чем-то её заменила. Не пыталась стать матерью, нет. Но была рядом. Кормила, выслушивала. Человек, который относился ко мне как к человеку, а не