Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

так. Что она увидела лишнее. Что милорд не позволил…

Рейнар ударил по столу ладонью.

Один раз.

Глухо. Тяжело.

Мужчина осекся.

— Кто сказал тебе эти слова? — спросил Рейнар.

— Старик из дворцового архива! — выпалил он. — Не имя, не имя — только что он хранит старые родовые свитки. Через него шли записи. Через него искали, как обмануть дом Арден, не ломая закон открыто. Он говорил, что женщина с правильной кровью войдет к вам как жертва. Но если переживет первый круг — станет опасна.

Я резко подняла голову.

— Правильной кровью?

Пленный уже едва не рыдал.

— Я не знаю, что это значит! Клянусь! Только слышал: в теле леди кровь подходит древнему огню лучше, чем все ожидали. Потому и метка вспыхнула. Потому и началась паника.

Я медленно повернулась к Рейнару.

— В теле леди.

Он понял.

Конечно понял.

Речь шла не обо мне как личности.

Не о женщине из другого мира.

О теле Элеи.

О ее крови.

О причине, по которой именно ее выбрали для этого брака.

— Значит, Элею подобрали не случайно, — сказала я.

— Нет, — ответил он.

— И мой переход случился уже в теле, которое было заранее подготовленной жертвой.

— Да.

Каждое это «да» вбивалось в меня как гвоздь.

Но теперь хотя бы была картина.

Грязная. Страшная. Безобразно точная.

Пленный вдруг дернулся вперед, насколько позволяли цепи.

— Милорд, я сказал все! Я сказал! Я не хочу умирать за чужую игру! Они обещали, что вы не узнаете! Что проклятие само добьет любую, кто войдет к вам! Что вас можно направить, как огонь по каналу! Я не знал, что леди… что она…

— Что она выживет? — тихо спросила я.

Он не ответил.

И не нужно было.

Я и так знала.

В комнате повисла тишина.

Очень тяжелая.

Потом Рейнар сказал Варну, который все это время стоял у двери, почти не подавая признаков жизни:

— Отведите его. Живым. До утра он мне нужен.

— Да, милорд.

Стражники вошли, быстро и без шума.

Пленный еще пытался что-то говорить, клясться, обещать, умолять. Но его уже уводили.

Дверь закрылась.

Мы остались одни.

Я стояла посреди допросной и чувствовала, что меня тошнит не от страха, а от понимания.

Элея должна была умереть.

Красиво. Удобно. Предсказуемо.

Ее вырастили, сломали, подвели к нужному браку и приготовили как жертву, чтобы чужая игра сработала точно.

А я заняла ее место.

И каким-то чудом спутала им все карты.

— Посмотри на меня, — сказал Рейнар.

Я не сразу смогла.

Потому что очень боялась, что если подниму глаза, то либо сорвусь в злость, либо — что хуже — увижу там жалость.

Я не хотела ни того, ни другого.

Но все же посмотрела.

Жалости не было.

Только тяжесть. Вина. Ярость, уже почти непереносимо холодная. И что-то еще — темное, жесткое обещание тем, кто решил сделать из женщины жертвенный ключ.

— Мне жаль, — сказал он.

Просто так.

Без украшений.

Без оправданий.

Я почти рассмеялась. Почти.

— За что именно? — спросила тихо. — За то, что меня сюда втянули? За то, что Элею собирались убить? За то, что вы знали, что брак опасен, и все равно позволили ему случиться?

Он выдержал этот удар взглядом.

— За то, что вы оказались в этом раньше, чем я успел сломать схему.

Честно.

Опять честно.

Я медленно подошла к стене и оперлась о холодный камень.

— Я не знаю, кого сейчас ненавижу сильнее, — призналась. — Тех, кто это придумал, или весь ваш драконий мир с его любовью к красивым жертвам.

— Начните с тех, кто придумал, — сказал он. — Остальное оставьте на потом.

— Очень удобно, что вы сейчас умеете говорить почти нормально.

— Я учусь.

Я закрыла лицо ладонью и неожиданно для себя выдохнула короткий, злой смешок.

— Невеста для казни, — сказала я. — Вот кем она была.

— Нет.

Я опустила руки.

Он подошел ближе.

Не вплотную. Но достаточно.

— Так они хотели, — сказал он. — Не так вышло.

Я смотрела на него долго.

Потом медленно спросила:

— А что вышло?

Его взгляд скользнул на мою руку, на метку, потом вернулся к лицу.

— Пока — жена, которую они не смогли убить вовремя.

Нехороший ответ.

Очень нехороший.

Но почему-то именно он вернул мне часть опоры.

Не жертва.

Не казненная.

Не удавшийся финал чьего-то сценария.

Жена, которая выжила слишком долго.

Жена, которая мешает.

Жена, которая теперь знает.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Тогда давайте решать, что делать дальше.

Он чуть склонил голову.

— Вы не собираетесь ломаться.

— Очень хочу. Но, кажется, уже поздно.

— Согласен.

— Это было почти похоже на комплимент.

— Не привыкайте.

Я оттолкнулась от стены.

— Раз они так боятся заката, значит, нам нужно понять две вещи. Первое: кто именно управляет этой игрой из дворца. Второе: что случится, если ваш дом действительно примет меня как хозяйку.

— Да.

— И третье, — добавила я, — я хочу увидеть красную комнату.

Вот тут он действительно напрягся.

— Нет.

— Конечно.

— Это не обсуждается.

— Тогда, возможно, мне стоит начать обсуждать это громче.

Он смотрел на меня долго, очень тяжело.

— Вы правда выбираете худший момент для упрямства.

— А вы правда выбираете худший момент для запретов.

Мы стояли в холодной подземной допросной, среди камня, сырости и только что услышанной правды о моей предполагаемой казни — и спорили, как давно женатая пара с нездоровой тягой к опасности.

Нормально. Вполне.

Наконец он медленно сказал:

— Не сегодня.

—