Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

— чем-то другим.

Вспышками.

Черное небо над башней.

Мальчик с темными глазами, стоящий в круге огня.

Женский крик.

Чужая рука с печатью короны на пальце.

Кровь на камне.

Шепот: «Если не удержим — он сожжет всех».

И одиночество.

Такое чудовищное, что от него хотелось выть.

Я резко отдернула руку.

Воздух вернулся в легкие болезненно, как после слишком долгого погружения под воду.

Рейнар поднял голову.

В его лице тоже было что-то ошеломленное.

— Что с вами? — спросил он.

Я уставилась на него.

— Это я хотела спросить.

— Вы побледнели.

— Я, кажется, видела…

Запнулась.

Потому что сказать «я только что увидела кусок вашего детства, боли и, возможно, чьей-то причастности к проклятию» звучало бы даже по нашим нынешним меркам слишком.

Но он уже понял, что это не просто новая волна слабости.

— Что именно? — очень тихо спросил он.

Я сглотнула.

— Мальчика. Огонь. Башню. Королевскую печать. И… — голос предательски сел, — ощущение, что вас решили сделать опасным еще тогда, когда вы не могли ничего выбрать.

В комнате стало так тихо, что я слышала собственный пульс.

Рейнар не двигался.

Не отрицал.

Не перебивал.

Только смотрел.

И от этого взгляда мне снова стало холодно, но уже по другой причине.

Потому что я попала.

Слишком близко.

— Это были не просто образы, — сказал он наконец.

— Нет.

— Раньше такого тоже не было?

— Если не считать утреннего бонуса в виде чужого коридора и женщины без лица — нет, не было.

Уголок его губ дрогнул бы, если бы ситуация была хоть на крупицу менее страшной.

— Значит, связка углубляется быстрее, чем должна, — произнес он.

— И что это значит?

— Что за ваше появление в этом мире уже заплатили.

Я замерла.

— Что?

Он медленно выпрямился. Уже устойчивее, чем минуту назад. Не потому что ему стало хорошо — просто моя рука действительно сняла часть вспышки.

— Такие переходы не случаются без причины, — сказал он. — Не в нашем мире. Не с учетом времени. Не с учетом ритуала. Не с учетом того, что огонь признал вас не просто сосудом Элеи.

— Подождите. Вы хотите сказать, что меня сюда кто-то притащил специально?

— Да.

Слово ударило в грудь почти физически.

Я сделала шаг назад.

Потом еще один.

— Нет.

— Да.

— Нет, — повторила я, уже злее. — Я не хочу это слышать вот так, между отравленным обедом и боевой магией в окно.

— А у меня нет более удобного момента, чтобы сказать вам правду.

— Тогда вы могли бы хотя бы начать мягче!

— Я не умею мягче.

— Это я уже заметила!

Голос сорвался неожиданно громко. Я отвернулась, уперлась ладонями в подоконник рядом с разбитым окном и заставила себя дышать.

Специально.

Кто-то.

Притащил.

Меня.

Сюда.

Не смерть. Не случайность. Не космическая катастрофа. Чья-то воля.

От этой мысли мир вдруг стал еще хуже, чем был утром.

Потому что случайность хотя бы не имеет лица. А чья-то воля — имеет. И значит, где-то есть человек, который решил, что моя жизнь может стать чьим-то инструментом.

— Почему? — спросила я, не оборачиваясь.

— Не знаю.

— И опять это ваше «не знаю».

— На этот раз оно касается слишком старой игры. Возможно, начатой еще до моего рождения.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы сейчас серьезно говорите, что кто-то много лет строил комбинацию, частью которой стало мое попадание?

— Возможно.

— А менее мрачно можно?

— Нет.

Разумеется.

Я рассмеялась.

Нервно. Коротко. Почти зло.

— Хорошо. Значит, я не просто в чужом теле. Я еще и чья-то ставка в древней драконьей партии. Замечательно. Просто замечательно.

Он ничего не сказал.

И это было мудро.

Потому что еще одна спокойная реплика с его стороны — и я бы, возможно, действительно что-нибудь швырнула.

Я провела ладонью по лицу.

— Ладно. Ладно. Допустим. Тогда цена моего появления в этом мире — это не только моя жизнь.

— Да.

— Но и ваша?

Он посмотрел на меня очень прямо.

— Уже да.

На этот раз я не нашла, что ответить.

Потому что в этих двух словах было слишком многое: метка, связка, проклятие, атаки, мои прикосновения, его боль, чужая игра, в которую нас обоих втянули без согласия.

Я опустилась на край кресла.

Комната казалась одновременно слишком тесной и слишком пустой.

— Значит, — сказала я наконец, — тот, кто меня сюда привел, либо хотел спасти вас, либо убить, либо использовать нас обоих.

— Или все сразу.

— Вы всегда такой жизнеутверждающий?

— Только в хороших разговорах.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла и посмотрела на него.

— Мне нужен один честный ответ.

— Попробую.

— Если бы в день свадьбы у вас был выбор… вы бы все равно позволили этому браку случиться?

Вопрос повис между нами тяжело и остро.

Рейнар молчал дольше, чем обычно.

Я уже почти решила, что он уйдет от ответа, когда он наконец сказал:

— Нет.

Это прозвучало без колебаний.

И именно поэтому я поверила.

— Почему тогда не остановили?

— Потому что уже тогда понимал: корона играет против меня не только политикой. А отказаться от брака открыто значило бы отдать Элею тем, кто хотел использовать ее иначе.

— И вы решили, что у чудовища ей будет безопаснее.

— Я решил, что под моим надзором у нее хотя бы будет шанс.

У меня дрогнули пальцы.

Странное, болезненное чувство кольнуло под ребрами.

Потому что это объясняло слишком многое.

Холодность. Дистанцию. Отдельные покои. Его постоянное «не подходите», «не лезьте», «не