Злой дьявол - Сиенна Кросс

Я делаю один шаг. Он не делает ни одного. Дверь фургона тихо открывается за рампой дока, затем тень смещается наверху на лесах. Мы в секунде от ловушки.

Он все это видит и все равно не моргает.

— Последний шанс, мальчик.

— Для чего? — снова рычу я.

— Решить, кого ты спасаешь.

Слово «мальчик» поджигает фитиль, но паника быстро заглушает гнев. Я представляю Кэт, поворачивающую на север, ветер в ее капюшоне, ее телефон жужжит. Я вижу в голове Тирнана с его хищной улыбкой и старой закалкой, сжимающего руку. Я вижу узкую улицу, пахнущую мусором и старым бельем, и женщину с медными волосами, которая думает, что может перехитрить династию.

Я поднимаю подбородок, будто собираюсь броситься, и Донал переносит вес, готовясь к этому. В микросекунду, когда его взгляд скользит к моему плечу, я опускаю руку и тянусь к пистолету. Его рука находит кобуру, и мой выстрел раздается. Он попадает ему в руку; он вздрагивает, самую малость, но этого достаточно. Мои люди двигаются.

Донал быстрее.

Он отскакивает назад к стене, большой палец уже нажимает на черный брелок. Замаскированная служебная панель поднимается из кирпичной стены, металл визжит, и двое рабочих склада, которых я не заметил — его, не мои, — сбрасывают дымовые шашки, словно репетировали это. Переулок наполняется серым дымом.

— Назад! — кашляю я, задыхаясь, глаза жжет, прежде чем я падаю на землю. Мир сводится к силуэтам и кашлю, ботинкам на асфальте и залпу выстрелов. К тому времени, как темное облако редеет, Донал исчезает. Он либо перелез через стену, либо поднялся через лабиринт погрузочных доков.

Лео появляется у моего локтя, на его челюсти застыла хмурая гримаса, глаза злые.

— Прости, capo. Он пришел с подкреплением, которое мы не заметили. Мы упустили его.

— Я слышал, — хриплю я, вытирая пыль с губ.

— Что прикажешь? Але захочет…

— Нет. — Мой голос твердеет. Неправильное решение здесь стоит мне всего. Донал — угроза. Тирнан находится на грани вымирания.

Я выдергиваю телефон из кармана рукой, которая не перестает дрожать, и открываю точку Кэт. Все еще на севере, движется. У меня нет доказательств, что Донал сказал правду, но у меня нет роскоши сомневаться.

— Сними с меня часть команды, — кричу я Лео. — Разделитесь. Одна группа следит за известными ирландскими барами, хазами и пирсом у Гансеворт. Остальные продолжают поиски женщины-стрелка на юге. Тихо. Никакой формы, никаких знаков Gemini.

Лео хмурится.

— Но Але…

— Я сам разберусь с Але. — Я уже двигаюсь к выходу из переулка, легкие все еще горят. — Тирнан и Донал теперь в игре, и поверь мне, они намного хуже.

Лео ругается под нос.

— Понял.

Свет снаружи стал жестким и узким между зданиями. Транспорт течет, не подозревая о панике, бурлящей у меня в животе. Я ныряю в хаос, палец летает по экрану, вычисляя маршрут, чтобы перехватить мигающую точку.

Я: Тирнан здесь. Он идет за тобой.

Я жду ответа, мое сердце — бешеный барабан, колотящий по ребрам. Ничего.

В голове звенит там, где ее рукоять поцеловала мой череп. Это отбивает ритм с мыслью, которую я не могу заглушить: если Тирнан доберется до нее первым, я потеряю ее. Навсегда.

Мидтаун открывается передо мной, лабиринт деловых костюмов, который я всегда умел обходить. Я беру первый поворот бегом.

Держись, Кэт, я иду.

ГЛАВА 22

ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР

Катриона

На север. Просто продолжай двигаться на север, Кэт.

Я пересекаю город с надвинутым капюшоном и сердцем, пытающимся выпрыгнуть из горла. В воздухе запах выхлопных газов и приближающегося дождя. Пробирающийся солнечный свет бликует на ветровых стеклах и режет глаза. Я не оглядываюсь. Оглядываться — значит замедляться.

Мой телефон жужжит один раз в кармане.

Неизвестный: Тирнан здесь. Он идет за тобой.

Паника вспыхивает острая и ослепляющая. Тирнан? Донала я ожидала, но не отца моего мертвого жениха. Я делаю глоток воздуха, и тренировка захлопывается, как крышка.

Дыши. Оцени обстановку. Действуй.

Я проскальзываю мимо бакалейной лавки с пирамидами апельсинов перед входом, запах яркий и неуместный в контрасте со льдом в венах. Мои пальцы находят край татуировки под курткой — тот цветок апельсина, выбитый над сердцем, буквы Ливия маленькие и уверенные. Я нажимаю туда раз, обещание, и продолжаю двигаться.

Я не отвечаю на сообщение, хотя пальцы чешутся. След есть след, даже если он предназначен, чтобы спасти тебя.

Коламбус-авеню переходит в Амстердам. Где-то на востоке раздаются сирены, затем где-то на западе — церковный колокол. Я сворачиваю на боковую улицу с лесами и защитными сетками, любимым украшением города, потому что сетки работают в обе стороны, если знаешь, куда ступить. Ребенок на самокате проносится мимо меня со свистом, и женщина тащит терьера, который отказывается идти в одном направлении с чем бы то ни было.

На полпути квартала я чувствую это. Ледяной холод распускается между лопатками и кричит: кто-то у меня за спиной.

Не оборачивайся.

Дверь фургона захлопывается. Шаги ускоряются. Старая я улыбнулась бы. Новая я проверяет углы и расстояния, высчитывает, сколько времени займет поворот, и выдержит ли козырек магазина мой вес.

— МакКенна. — Ирландский, но не Шон и не Донал. Голос звучит как дурная привычка.

Я продолжаю идти.

— Стой.

Я не останавливаюсь.

Кто-то дергает меня за капюшон сзади.

Импульс становится оружием, и я позволяю рывку развернуть меня, оседлав его. Затем я бросаю сумку и приставляю дуло пистолета под ребра мужчины. Он крупный, крупнее Донала. На нем толстая куртка, шрам над одной бровью, глаза цвета пивного стекла. От него пахнет ментолом.

— Плохая идея, — рычу я.

Он скалится сквозь разбитую губу, будто я сделала его день. Его свободная рука хватает меня за запястье, слишком быстро, и пистолет отскакивает по грязному бетону, исчезая под припаркованной машиной.

— Тирнан передает привет. — Затем он замахивается.

Первый удар я принимаю на предплечье, и края зрения вспыхивают. Я отвечаю пяткой в колено. Он мычит, но этого недостаточно, чтобы остановить его. Он боец с хорошим равновесием, из тех, кто не падает, пока кто-нибудь не украдет у него воздух.

Хорошо.

Я делаю обманное движение к его глазам, затем ухожу влево под леса. Мы сталкиваемся с металлом. Женщина вскрикивает и поспешно уходит с пуделем, крича на нас по-испански. Я хватаю кусок арматуры, привязанный бечевкой, и выдираю его. Узел поддается с мягким, предательским