Хейд - Анастасия Уайт

— Я это приготовил, — говорит он. — Ничего особенного, просто тост с авокадо. — Он подталкивает тарелку ко мне, и когда я тянусь за ломтиком, наши пальцы снова почти соприкасаются. Я паникую и отдёргиваю руку слишком резко, из-за чего тост падает на стол.

Отлично. Просто отлично, Райли. У меня горят щёки.

Он тихонько хихикает, и этот звук, выходящий из горла, звучит слишком сексуально для данной ситуации.

— Это… неловко, — признаю я, поднимая тост со столешницы.

— Не для меня.

Эти три слова поражают меня сильнее, чем следовало бы. Я пытаюсь отшутиться, откусывая кусочек тоста, но он застревает у меня в горле.

Он такой спокойный и сдержанный, ни единой трещинки в этом идеальном покерном лице. Как он может оставаться таким невозмутимым? Неужели я единственная, кто чувствует себя совершенно разбитой после прошлой ночи?

Меня накрывает волна беспокойства, от которой в горле поднимается тошнота.

— Ну, пожалуй, теперь мы можем официально вычеркнуть «плохую идею» из списка.

— Да. — Его ответ звучит небрежно.

Я хмурюсь, глядя на него, хотя не могу удержать взгляд, когда мой мозг заполнен образами прошлой ночи, словами, которые он шептал, воспоминаниями о его стонах и вздохах. Я кусаю щёку. Как я должна жить дальше после всего, что произошло?

— Мы были немного… опрометчивы прошлой ночью.

— Да, были. — Быстрота, с которой он соглашается, снова заставляет мой желудок скрутиться.

— Это было невероятно. — Я выдыхаю. — Но…

Пожалуйста, скажи что-нибудь, что даст мне надежду. Пожалуйста…

Он кивает. — Да. Но это было только один раз. — Он улыбается. — Хотя технически это было ближе к пяти. — Его попытка разрядить обстановку не совсем удаётся.

— Ага. Пять раз, но восемь оргазмов.

— Восемь? — Его рука застывает над тарелкой с тостами. — О, ты имеешь в виду для нас обоих. Ты на секунду меня сбила с толку.

— Я знала, что ты догадаешься. — Я стараюсь говорить лёгким тоном. Я должна отпустить это. Да, я расстроена, что прошлая ночь ничего не изменила между нами, но нечестно с моей стороны держать на него зло. Мы договорились на одну ночь, и именно это мы и получили. Так что я складываю все эти грустные эмоции в коробку и засовываю их в самый дальний уголок своего сознания. Я погрущусь в свои печальные мысли позже, когда останусь одна. — Есть планы на сегодня? — спрашиваю я, снова беря в руки тост.

Он опускает подбородок. — У меня встреча с лейблом. Они хотят обсудить 26трибьют Оуэну.

В груди нарастает беспокойство. — Как ты к этому относишься?

Он пожимает плечами. — Гленн говорил об этом уже несколько месяцев. Я рад, что они наконец-то прислушались, но, честно говоря, не уверен, что смогу это сделать. Это будет означать выпуск материала, который мы уже записали. Быть в студии без него, слышать его голос и гитару… — Он глубоко вздыхает, опустив голову.

Я накрываю его руку своей. — Это будет очень тяжело, я уверена, но я верю в тебя. Подумай, что это будет значить для Инес и особенно для Санти.

Его взгляд смягчается, он переворачивает ладонь и вплетает свои пальцы в мои. Это простое движение пронзает меня электрическим разрядом. Я такая идиотка… Эта одна ночь станет моей гибелью.

— Спасибо тебе огромное, Рай. Не знаю, что бы я делал без тебя после смерти Оуэна. — Он проводит большим пальцем по моим костяшкам. — Ты — моя спасительная нить.

Я сглатываю комок, внезапно образовавшийся у меня в горле. — Конечно. Я твой друг. Я всегда рядом с тобой. Всегда.

Бабочки вернулись, порхая у меня в животе. Мне хочется ударить себя в живот, чтобы заставить их замолчать. Я не могу больше так на него реагировать. Мы просто друзья. Мы всегда будем только друзьями.

Я медленно распутываю пальцы и беру кружку.

— Мне лучше доесть завтрак. У меня занятия в десять.

— Летние каникулы начинаются через два дня, верно? — Я киваю. — Моё предложение отпраздновать по-прежнему в силе.

— Я подумаю. — Я залпом допиваю кофе, затем встаю и ставлю посуду в раковину.

Пока Настя рассказывает мне о бродвейском спектакле, на который Грант взял её, маму и сестру, я киваю и улыбаюсь, хотя едва слышу, что она говорит.

Она наклоняется вперёд, чуть не опрокинув свою чашку с кофе. — Ладно, так не пойдёт. — Прищурив глаза, она пристально смотрит на меня. — Что случилось?

Я ковыряю кусочек шоколадного пирога, лежащий передо мной. Мы заказали ещё кусочек чизкейка и разделили их между собой.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты странно молчишь. Как будто мыслями где-то далеко. — Она наклоняет голову, и её рыжие волосы ниспадают на плечо. — Так что я спрашиваю ещё раз: что случилось?

Я опускаю взгляд на свои руки и выдыхаю длинный вздох. — Мы с Хейденом переспали.

Она смотрит на меня, между бровями у неё глубокая морщина. — И как это было?

— Было хорошо. — Моё тело нагревается, наполовину от смущения, наполовину от воспоминаний, которые всё ещё преследуют меня. — Более чем хорошо, на самом деле. Сначала он был нежен, потом груб, когда мне это было нужно. Сильный. Уверенный. — Я вздыхаю. — Это был лучший секс в моей жизни.

Опустив предплечья на стол, она наклоняется ко мне. — Почему я чувствую, что здесь есть какое-то «но»?

Я пожимаю плечами, покручивая перед собой кофейную чашку.

— Потому что оно есть. Мы договорились, что это будет только один раз. Больше такого не повторится.

Она берёт меня за руку и сжимает её. — И это то, чего ты хочешь?

У меня болит сердце — не только из-за Хейдена, но и потому, что моя подруга искренне переживает за меня.

— Мы так и договорились.

Она вздыхает. — Я рада, что он хорошо к тебе относился. Ты взрослая. Ты знаешь, что для тебя лучше, и знаешь, с чем можешь справиться, а с чем — нет. — Она сжимает губы. — Просто… учитывая твои чувства к нему, пожалуйста, будь осторожна. Если ты хочешь большего, а он — нет, тогда тебе нужно уйти. Пожалуйста, не позволяй ему разбить тебе сердце.

Я киваю, и мои глаза наполняются слезами.

Слегка цокая языком, она обходит стол и обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь головой к её плечу, глубоко вздыхая.

То, что я не говорю — и что она, скорее всего, уже знает — это то, что я действительно хочу большего, и я давно настроила себя на разбитое сердце.