Кровь императора - Наталья Викторовна Косухина

Зря я сюда пришла. Хотела обсудить ситуацию? Дообсуждалась.

– Генерал женится на Леме. Я поеду смотреть мир и жить в свое удовольствие. Все, – поставила я точку, резко поднялась и вышла из кабинета шамана, хлопнув дверью – под тяжелый вздох шамана.

Мерзкий маг…

Теперь его слова крутились в моей голове, не давая покоя. Что если генерал действительно видит во мне женщину?

* * *

Вечером в нижнем городе начались беспорядки, и большую часть охраны дворца спешно перебросили туда. Даже Тень всегда находящийся рядом, после одного из сообщений напрягся, коротко бросил не покидать комнаты и исчез за дверью. Потом пропала и Уита. Тишина в коридорах стала давить, и я начала всерьез волноваться.

Зная, что Наргар должен быть во дворце, я все же рискнула выйти и направилась к нему. Мне необходимо было срочно узнать, что происходит. Неизвестность сводила с ума.

Генерал начал восстание? Тогда мне нужно быстрее собирать вещи и бежать отсюда – каждая минута промедления может стоить свободы или жизни. А может, по мою душу уже строят эшафот, чтобы избавиться от неудобной наследницы?

Хотя вряд ли… Я же дала понять Наргару, что не претендую на трон. А он никогда без необходимости не проявляет жестокости. Мучаемая такими мыслями, я шла по пустынным коридорам, поражаясь непривычной тишине. Дворец будто вымер. Нет, все-таки происходит что-то серьезное. Ноги несли меня почти на автомате, а внутри нарастала глухая паника.

Толкнув очередную дверь, я вошла в приемную Наргара, а следом – и в его кабинет. Пусто. Неужели и генерал куда-то делся?

Захлопнув за собой дверь, я прошлась по кабинету, окидывая взглядом знакомые очертания мебели, и вдруг услышала хрип – слабый, прерывистый, едва различимый на грани слышимости. Насторожившись, я замерла, прислушиваясь к малейшему шороху, а потом быстро обогнула массивный стол и увидела генерала. Он лежал на полу, беспомощный, бледный, на грани потери сознания. Нет сомнений – мужчина умирал. И явно не от простой болезни. Я опустилась на колени рядом с крепким мужским телом, чувствуя, как пол холодит кожу, и бесцеремонно распахнула одежду, всматриваясь в грудь.

Так и есть. Смертельное проклятие. В этот раз – на крови. Кто-то пожертвовал жизнью, чтобы отнять ее у другого. Какая мерзость. Алые нити, словно сотканные из жидкого пламени и чужой боли и агонии, обвивали Наргара, пульсировали в такт его слабеющему сердцу и почти добились главной цели.

– Как же вас так угораздило? – поморщилась я, и в голосе прозвучала злая беспомощность.

Времени искать Вира не было, шамана могло вообще не быть в замке. А времени почти не осталось.

– Все-таки у них получилось, – еле слышно прошептал мужчина, с трудом приоткрыв глаза – мутные, усталые, но все еще цепкие. – Ваше высочество счастливы?

И коснулся пальцами моей щеки. Нежно. Почти ласково. Я вздрогнула от этого прикосновения. Кажется он в бреду.

– Я же не нравлюсь вам, генерал. У вас странные способы это демонстрировать, – выдохнула я, отстраняясь от ласки.

– Я презирал принцессу Солнца. Это правда. – Наргар слабо, иронично улыбнулся. – Но ты не она. Ты не из этого мира.

– Может, это ты не в своем уме? – парировала я, нервно улыбнувшись в ответ.

И немного поколебавшись – сердце отчаянно спорило с разумом – я решила идти ва-банк. Другого выхода просто не оставалось.

– Я могу вам помочь, если пообещаете, что отпустите меня, когда придет время. Поможете исчезнуть, – предложила я, совсем не уверенная, что вообще способна его спасти.

В голове крутилась мысль: «А вдруг не смогу?»

– Имей в виду: если спасешь меня сегодня, уже никогда не избавишься, – прохрипел Наргар, жадно поедая глазами. Он смотрел и не мог насмотреться – словно в последний раз. – Нигде не скроешься тебе от меня. Я везде тебя найду. Чтобы ты все время была на моих глазах.

Больной параноик. Даже на пороге смерти видит во мне угрозу – или собственность. А может, и то, и другое. По коже пробежали мурашки.

– Ты понимаешь, что говоришь? – уточнила я, вглядываясь в его бледное лицо.

– Если хочешь свободы – лучше добей, – последнее, что шепнул мне генерал. А потом сознание покинуло его – веки тяжело опустились, тело обмякло.

Я колебалась. Злилась. Ненавидела этого упрямого, опасного, безумного идиота. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. А потом… Потом принялась снимать проклятие.

Знаю, как к нему относилась Олея. Но именно он помог мне, когда даже родной отец отвернулся и хотел убить. Да, не бескорыстно. Да, по своим причинам. Но даже в этом он был честен со мной – без прикрас, без издевок. Он столько раз помогал, а теперь моя очередь помочь ему.

С проклятием я билась несколько часов. Каждая минута тянулась вечностью. Вир здесь не помог бы – просто знаний шамана недостаточно. Только мой особый дар, немалой силы, мое упрямство и бескомпромиссность. Я была не готова сдаваться. Не сейчас. Не с ним.

Когда генерал потерял сознание окончательно, меня накрыло ужасом – таким ледяным, что перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что боюсь остаться в этом мире без него. Будто без этого мужчины мне не выжить. Может, так оно и есть. Но за его жизнь я билась даже сильнее, чем за свою, когда меня проклял Вир. И я победила.

Когда в кабинет вошел Тень, я уже завершала работу – последние алые нити гасли под моими пальцами, рассыпаясь в прах. Он кинулся ко мне, застыл всего в паре шагов, задавая вопросы – резкие, отрывистые, полные тревоги. Но я его почти не слышала. Голос доносился словно сквозь толщу воды. Не могла сосредоточиться на словах – так сильно устала. Голова гудела тяжелым колоколом, в ушах стучала кровь, перед глазами плыли темные круги.

С трудом поднявшись на ноги – тело казалось чужим, ватным, непослушным – я посмотрела на мужчину, и он непроизвольно сделал шаг назад. Испугался моего вида. Наверное, была та еще картина.

– Генерала прокляли. Насмерть. Я спасла. Но ему нужен постельный режим и Вир. Понял?

– Да… – выдохнул он.

– Что тогда стоишь? Быстрее!

Тень выбежал, а я медленно побрела в сторону своей комнаты, из последних сил переставляя ноги – словно по вязкому песку. Казалось, брела целую вечность: коридоры тянулись бесконечной чередой, стены мерцали и начинали двоиться. Пока не послышался голос Уилы – встревоженный, звонкий, сквозь пелену пробивающийся как спасательный