Кровь императора - Наталья Викторовна Косухина

Девушка ахала надо мной, причитала, кажется, ругалась – но слов я уже не разбирала. Мне нужно было только одно: добраться до кровати.

Мягкая перина легко приняла в свои усталые объятия. Веки сомкнулись сами собой. И я провалилась в темноту – глубокую, беззвучную, спасительную.

Лоил Наргар

В себя я приходил мучительно долго. Сознание возвращалось обрывками – то гулкая темнота, то чужие голоса, то снова провал. Тело ломило так, будто каждую кость переломали, а потом неумело сложили обратно. Даже дышать было больно. А потом мне дали выпить какую-то мерзкую гадость – горькую, с привкусом металла и травяной горечи, – и полегчало. Не сразу, но мышцы перестали сводить судороги, и я смог наконец приподняться на кровати, оперевшись на подушки спиной.

– Что случилось? – спросил я, хрипло, с трудом узнавая собственный голос.

Почему я вообще еще жив? Последнее, что помнил – острая боль в груди и чувство, как жизнь утекает сквозь пальцы.

В моей комнате находились брат – бледный, с темными кругами под глазами, осунувшийся, словно не спал несколько ночей, – и Вир. Шаман выглядел озабоченным, хмурился, покусывал губу, но излишней тревоги не проявлял. Это вселяло надежду: если бы дело было совсем плохо, он бы не стоял так спокойно.

– Что вы помните, господин? – уточнил шаман, склонив голову.

– Доставили артефакт, новую разработку. Мастер все объяснил как обычно, мы с ним попробовали, и он ушел. Я начал настройку под себя, когда из одного из отсеков вылетела красная стрела и попала в грудь. – Я поморщился, снова ощутив ту жгучую вспышку. – Было очень больно.

– В вас попало проклятие на крови. Оно отличается цветом от обычных, и в активной фазе его видно окружающим, – пояснил Вир, и его голос звучал ровно, почти безэмоционально.

Я перевел взгляд на брата – тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Что с беспорядками в городе? – спросил я быстро, чувствуя, как с каждым вдохом возвращаются силы.

– Как начались внезапно, так же внезапно и прекратились, – ответил Тень, и в его голосе послышалось озабоченность.

Я замолчал, собирая мысли воедино.

– Значит, Дей рассказал про нас с Олеей императору, и тот решил, что раз не может убрать дочь, то попробовал устранить меня. – Я усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Почему же раньше не решился на подобный шаг?

– Такое проклятие сделать очень сложно и долго. К тому же нужно еще преподнести его жертве. Возможно, план разрабатывался давно, и в нем не были учтены последние изменения событий, – заметил шаман. – Вас спасла ее высочество. Если бы не она и не особенность ее дара, вы бы погибли. Я вас спасти бы не смог.

Ее высочество. Олея.

Я прекрасно помнил наш разговор – тот, на грани между жизнью и смертью. Ее испуг, когда она нашла меня на полу. Как она торговалась – голос дрожал, но звучал твердо. Ее досаду, когда я отказался отпускать ее. И все равно… все равно спасла. Несмотря ни на что. Такая милая. Глупая. Упрямая. Я невольно улыбнулся краем губ.

– Как Олея? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ее высочество спит уже сутки. Она сильно выложилась, спасая вас. Совершила практически невозможное. Ей нужно восстановиться, – ответил Вир.

– Когда я нашел ее у твоего тела, у нее все глаза были красные, залитые кровью. Ужас, – повел плечами Тень, и я увидел, как брата передернуло от воспоминания.

Внутри что-то сжалось. Красные глаза. Кровь. Она убивала себя ради меня. А я даже не мог тогда поблагодарить – только смотрел, теряя сознание. Ничего, буду благодарить всю жизнь.

– Тогда что ты делаешь здесь? – мрачно посмотрел я на шамана, и голос мой прозвучал резче, чем я планировал. – Иди к ней и позаботься, чтобы все было хорошо. Если она не придет в себя, я отделю твою голову от тела. Лично.

Вир глубоко вздохнул, медленно потер основание шеи, словно разминая затекшие мышцы. Потом склонился в поклоне – ровно настолько, насколько требовал этикет, но я видел: он понял, что угроза не пустая.

– С ее высочеством все будет в порядке, – произнес шаман и направился к выходу, бесшумно ступая по каменному полу.

Я повернулся к брату. Тот стоял, избегая моего взгляда, и это было красноречивее любых слов.

– Почему ты покинул пост и не стал ее охранять? – спросил я тихо, и в этой тишине прозвучала сталь.

– Пришло сообщение от нашего человека, что ты убит, – опустил взгляд брат. – Это особый случай, ты же знаешь. Мы договаривались…

Он нервничал. Сначала сообщение о моей смерти, потом проклятие… Несколько часов ада на одном дыхании.

– Нужно чистить ряды, – сказал я, откидываясь на подушки. Тело все еще ныло, но внутри разливалась холодная, спокойная решимость. – Мы были слишком беспечны. И, пожалуй, переворот стоит перенести до праздника. Император понял, что загнан в угол, – это очень опасно. В особенности для Олеи.

– Ты уверен? – нахмурился брат, и в его глазах мелькнуло сомнение.

– Да. – В моем голосе не осталось места колебаниям. – А теперь возвращайся к принцессе. Мне нужен отдых.

Тень кивнул, бросил на меня быстрый взгляд и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Я откинулся на подушки, закрыл глаза. В комнате стояла тишина – только где-то далеко потрескивал факел, да ветер едва слышно гулял за окном. На губах сама собой застыла улыбка. Я не мог – и не хотел – ее сдерживать.

Это был такой прекрасный шанс. Олея могла сбежать. Могла помочь императору. Могла просто пройти мимо и сделать вид, что ничего не видела. Но она выбрала меня. Несмотря на наши споры, на ее страх, на мое проклятие, на все, что было между нами – она выбрала меня.

И теперь ей никуда не деться от этого выбора.

Часть 4. Кровь императора

Принцесса Олея Есир

Казнь Тарк проходила на центральной площади перед дворцом. В этот день даже базар не проводился. В этом мире показательные казни – это развлечение: умерщвление любовницы императора, которая покушалась на его дочь, настоящие страсти, коих здесь было немного.

Мерзость какая. Я смотреть не пошла – мне и во дворце цирка хватает.

После того как спасла генерала, я отходила три дня. Комнату не покидала, ссылаясь на плохое самочувствие, и вспоминала слова Вира, что генерал меня не отпустит. Они свербели в моей голове, не давая покоя. Неужели шаман прав? Что делать, если да?

О спасении мы с Наргаром не разговаривали. Благодарность мужчиной была выражена