Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

же ей убираться – но ничего не говорил. Всегда неизменно оставался за дверью. Пару раз я выглядывала и видела, что он сидит на скамеечке, в тени, и жует травинку. Эту скамеечку сколотил отец, они с мамой часто сидели там вдвоем. Потому что днем здесь была тень, а ночью над ними рассыпались звезды. Красивые…

Я выставила ведро в сени, намереваясь сказать Евгению, что скоро можем уже возвращаться. Занавески не постирала, конечно, ну да ничего. Сделаю в следующий раз. Уют и тепло родного дома оказались для меня исцеляющими. Настолько, что в сердце словно разгорелось огромное солнце, и вдруг стало уже не до обид на Марику и остальных.

Я вдруг поняла, зачем я на самом деле сюда приехала. Увидеть все это, все это сделать. Понять, что что бы ни произошло в моей жизни, этот дом всегда будет меня ждать. Любовь, которая в нем жила, никуда не делась. Никуда не делись и мамины с отцом чувства. Они продолжают жить во мне, в Тимке и в Даше. А все остальное – ну так, пустое. Пустое и приходящее.

Я как раз развязывала платье, когда из-за спины донесся какой-то стук. Обернувшись, увидела, что свалилась оставленная мной рядом с дальним окном метелка. А свалилась она потому, что в дом через него влез Юрал.

Глава 17

От неожиданности я даже замерла, как стояла, а Юрал, заметив это, приложил палец к губам: мол, молчи! Как будто у меня был выбор! Да и что мне говорить, а главное, кому?

– Алина, – зашептал он, прикрывая окно. – Алина, иди сюда!

Бывший жених замахал рукой, приглашая подойти поближе и скрыться за печкой, откуда нас не будет видно, даже если кто-то заглянет в дом. Я настолько устала ото всего происходящего, ото всей этой секретности – что со мной даже говорить нельзя на людях, что сейчас только разозлилась. Это он сбежал, сверкая пятками, из того леса, а стыдиться нужно меня?!

– Хочешь поговорить – садись за стол, – ответила я в полный голос. – Не хочешь, уходи. Через дверь или как пришел!

– Алина, ты что? – изумился Юрал. Так изумился, что даже шептать перестал, пригладил рыжие вихры. – Обиделась, что ли, на что?

– Не на что мне обижаться больше. Тебе чего? – Может, и грубо получилось, но я не стремилась говорить с ним ласково. Сложила руки на груди, глядя на него вопросительно.

– Алин… ну Алиночка! – произнес бывший. – Давай поговорим потихонечку. Это очень важно.

– О чем?

– Да о нас! О нас же, глупая.

Я хотела отказаться, но по взгляду бывшего поняла: не отстанет. Чтоб у него такая настойчивость была, когда мы в лесу Михаила встретили. Вот обещала себе не злиться, но сейчас не могла просто. Еще и живот скрутило – видимо, натаскалась тяжестей по дому. Ну да и ладно.

Приблизилась к нему, посмотрела в глаза:

– Что?

– Ты такая красивая, – неожиданно восхищенно пробормотал он, касаясь моих волос.

Я не отпрянула только потому, что не ожидала такой наглости. Когда же опомнилась, с силой оттолкнула его руку.

– Все. Уходи.

– Нет, – он перехватил меня за локоть. – Постой. Я ж так и не успел тебе сказать… Я люблю тебя, Алина. Жить без тебя не могу! Думал, когда этот… бестиар тебя забрал, что все. Не увидимся больше, что придется смириться. Но не могу. Ты мне снишься каждую ночь. Думаю о тебе все время. Думаю и ругаю себя за то, что не вступился тогда… может, и умереть надо было за тебя. Я ж правда… узнал вот от Марики, что ты сегодня здесь будешь, и сразу понял, что должен прийти. Алин, давай сбежим, а?

Я только вздохнула. Вдохнула и выдохнула несказанные слова, что, наверное, все-таки берегла для него все это время. Что мог бы и знак подать, хоть какой-то. Что замуж за него я собиралась, что уже думала, как занавески для нашего дома шить буду. Вот в этот выдох и уместилось все, какое-то пустое и далекое, что даже говорить об этом не хотелось. Да и зачем? Столько между нами было всего светлого, солнечного, пусть оно в прошлом таким и останется. Портить его оправданиями, претензиями – ну зачем?

– Куда сбежим? – только и спросила я и тут же быстро добавила: – А впрочем, неважно. Неважно уже, Юрал. Я никуда с тобой не побегу, между нами больше ничего нет.

Его глаза расширились, словно он не мог поверить в то, что услышал, а после сузились. Превратились в две щелочки.

– Значит, правду говорят, да? Что купили тебя эти господа бестиары? Променяла ты нас на сытную красивую жизнь?

Я пожала плечами. От Юрала это было уже даже не больно. А может быть, я просто устала всем доказывать, рассказывать, объяснять. То ли поняла, что это бессмысленно. Если кто-то тебя в уме уже назначил виновной и вынес тебе приговор, то говорить с таким человеком бесполезно. Только язык собьешь да изведешься вся.

– Верь, во что считаешь нужным, – отозвалась я. – В то, что тебе сердце подсказывает. А сейчас извини, мне пора собираться в дорогу, и лучше тебе уйти до того, как я позову Евгения.

– Что, боишься, что обо мне узнают? Что к тебе приходил?

– Нет. Просто не хочу, чтобы к тебе возникли вопросы, почему ты пришел через окно, а не через дверь.

Юрал слегка побледнел:

– А я… я больше не боюсь этих твоих бестиаров! Вот ни капельки!

Ну что за дурной, а?

– Юрал, просто уйди, пожалуйста. – Я кивнула на окно. – Уйди и выброси все мысли о том, чтобы куда-то со мной сбежать.

Я не хотела, чтобы Михаил об этом узнал. Не о том, что произошло сегодня, понятное дело: Евгений будет молчать. Но если Юрал свои попытки продолжит, так и до беды недалеко. Не хочу давать этому монстру повод навредить кому-то просто потому, что он может. Чтобы в очередной раз меня наказать. Чтобы снова сделать мне больно.

– А вот не выброшу! – выкрикнул Юрал. Причем так громко, что я даже вздрогнула. Успела только перевести дух, как он уже шагнул ко мне, притянул к себе и впился поцелуем мне в губы. Глубоким, как никогда раньше меня не целовал.

– Алина, – в то же мгновение раздался за спиной жесткий голос.

Я дернулась и рванулась, Юрал от неожиданности разжал руки. Я же застыла под стремительно темнеющим, напитывающимся Бездной взглядом Богдана.

– Выйди, Алина, – последовал приказ. Именно приказ, Богдан никогда со мной так не говорил.