Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

Оно же путалось в его волосах, и я разрешала себе вольность – запустить в них пальцы, затянутые в кружевную перчатку. Он перехватывал мою руку и целовал запястье, невероятно нежно, но в то же время многообещающе. Все это создавало иллюзию бесконечного счастья. Счастья, нарушить которое не сможет никто и ничто.

Когда Богдан не мог сопровождать меня на прогулку, это делал один из его приближенных. Главный из его пятерки бестиара, Дмитрий. Этот молодой мужчина (как, впрочем, и все сопровождающие Богдана) был одним из немногих, кто смотрел на меня уважительно и спокойно. Без желания поддеть хотя бы взглядом, без фривольных подмигиваний.

Поэтому сейчас я крайне редко оставалась одна. Романов читала уже значительно меньше, меня полностью захватил мой собственный. Готовилась к экзаменам и собиралась на встречу с Марикой. Богдан разрешил ее по моей просьбе, за несколько дней до курсовых испытаний в академии.

В день встречи с Марикой сопровождать меня должен был Евгений, Дмитрий рано утром уехал с Богданом. Я помнила только, что он поцеловал меня в губы, сонную, и сообщил об этом.

– Что-то серьезное? – Тут же встревожилась я, открывая глаза.

Я знала, что он занимается каким-то непонятным уснувшим месторождением – Богдан рассказывал мне о нем, как и о том, что там происходят странные волнения силы. Сейчас же только покачал головой и улыбнулся:

– Ничего серьезного, просто важное дело. Спи, моя радость. – Пальцами он скользнул по моей щеке в легком успокаивающем жесте, и я поверила. Поэтому почти сразу снова провалилась в сон, напоследок услышав: – Увидимся вечером.

После завтрака мне помогла собраться моя постоянная (подумать только!) камеристка, Василий куда-то убежал по делам, а я, дожидаясь Евгения, прогуливалась по кабинету Богдана. Здесь все было строго, темно-синий цвет, цвет ночного неба, подчеркивала платина, затесавшаяся в обивке мебели, подлокотниках, ручках дверных шкафов. Выбивались разве что крепления для хтианов, деревянные, и я подошла к ним. Коснулась кончиками пальцев, повторяя форму опасного оружия. Провела по лакированной дорожке к самому центру, когда открылась дверь.

– Доброе утро! Я готова… – повернулась с улыбкой, и она застыла у меня на губах. Потому что на пороге кабинета Богдана стоял Михаил.

От неожиданности я сделала шаг назад. От неожиданности и от животного, панического, нахлынувшего на меня удушающей волной страха. Это длилось мгновение, но это было сильнее меня, а Михаилу дало очередное преимущество. Шагнув в кабинет, он запер за собой дверь – так, словно был здесь полноправным хозяином, а после начертил руны в воздухе. Руны тишины. Я их запомнила и, хотя рунная магия подвластна только бестиарам, могла бы воспроизвести узоры на память. Богдан частенько чертил их, когда не хотел, чтобы нас слышали ночью.

– Ну здравствуй, Алина, – насмешливо произнес Верховный, приближаясь ко мне. Насмешливо, но в глазах его сверкало раздражение и злость, словно я одним своим существованием ему очень сильно мешала.

– Это не ваш кабинет, – не ответила на приветствие я.

Брови бестиара приподнялись:

– Вижу, моя племянник совершенно не озаботился твоим воспитанием. Как была дерзкая деревенщина, так и осталась.

– Дерзкая деревенщина, – спокойно произнесла я, хотя, несмотря на всю начертанную на мне защиту, внутри все сжималось от близости этого мужчины, – находится там, где имеет полное право быть. А вы имеете право заходить в чужой кабинет и запирать двери изнутри? Что на такое говорит этикет?

Михаил перестал улыбаться. Глаза стали злыми, а может быть, они никогда другими и не были. Просто обычно он прятал свою внутреннюю бездну, своих чудовищ, не имеющих никакого отношения к природе бестиара и Бездне, известной всем, чтобы казаться лучше. Чтобы им восхищались. Чтобы на него молились, чтобы ему поклонялись. Чтобы падали ниц.

– Здесь все принадлежит мне, – шагнув ко мне вплотную, отчеканил он. Мне стоило немалых усилий остаться на месте, но я выдержала. Чем, кажется, разозлила его еще больше. – Этот кабинет. Этот дворец. Ты. Ты все еще моя собственность, хотя ваши любовные игры с Богданом могли ввести тебя в заблуждение. Но так происходит только до тех пор, пока я позволяю. Надеюсь, ты это понимаешь.

Его пальцы легли на мой подбородок и сжали. Несильно. Он наверняка знал, а то и чувствовал защитную магию рун, поэтому получилось почти ласково. Меня же всю передернуло от этого прикосновения и от его слов. И в то же время я вдруг отчетливо поняла, что Михаила что-то удерживает. Он не привык к отказам, он не привык к неповиновению. Его ко мне интерес уже давно выходил за рамки «овладеть понравившейся девкой и выкинуть ее за ненадобностью». Тем не менее почему-то он медлил. Почему-то позволил Богдану меня забрать и пока оставил все так. Эта демонстрация силы, которая должна была меня напугать, внезапно возымела совсем другой эффект и подарила надежду. Непонятную, необъяснимую… знать бы еще, на что. Но это я узнаю и пойму, если узнаю и пойму, что его сдерживает в отношении Богдана. Потому что такие, как Михаил, обычно не останавливаются ни перед чем и идут по головам. Я бы еще поверила в родственные связи, но я видела, как он общался со своими дочерьми. Знала, что именно он заставил их солгать.

– Я понимаю, что вы отказались от своих прав на меня, – твердо произнесла я, убирая его руку от своего лица. – Чему я несказанно рада. Вы мне как минимум неприятны, а если уж говорить откровенно – противны.

Может быть, я зря его дразнила, надеясь вывести из себя. Я рассчитывала, что он разозлится и хоть чем-то, хоть словом выдаст истинное положение дел. Но Михаил только лишь усмехнулся:

– А ты не так уж наивна, не так ли? Вертишь моим племянником, как тебе вздумается, и полагаешь, что так будет всегда? К счастью, Богдан сколь быстро увлекается, столь же быстро и остывает. Попробует тебя во всех отношениях и вышвырнет из своей жизни.

Если бы он добавил что-то о том, что после займется моим воспитанием, или хоть что-то сказал о правах на свою собственность, я бы убедилась в своей правоте. Михаил же снова улыбнулся: хищно, убрал выбившуюся из моей прически прядь мне за ухо.

– Еще увидимся, Алина, – пообещал он, а после погасил руны и вышел, оставив меня в полном смятении чувств, с осознанием надвигающейся опасности.

Избавиться от этого ощущения я не могла, как ни старалась, поэтому когда пришел Евгений, меня слегка знобило. Мне очень хотелось поговорить с Богданом, но я понимала, что лишний раз напоминать ему о Михаиле ни к чему. Он и так резко