Развод. Последний приказ - Анна Риман

В голове стало пусто.

— Нет.

— Тогда просьба передать ему, чтобы он срочно связался с банком.

Гудки пошли сразу, без прощания.

Телефон лег на стол, а в голове осталась одна мысль: значит, дело не только в квартире.

Пальцы сами нашли номер адвоката.

— Добрый день, — ответил он почти сразу.

— Мне сейчас звонили из банка. По кредиту Максима. Это вообще может меня касаться?

Пауза на том конце была короткой, но заметной.

— Если кредит оформлен на него, напрямую — нет. Но…

— Но?

— Он мне звонил вчера, — продолжил адвокат. — Спрашивал, как ускорить процесс с квартирой. Очень настаивал.

Я сжала телефон сильнее.

— Понятно.

— Похоже, ему срочно нужны деньги. Отсюда и давление. Продажа — самый быстрый способ.

Всё сложилось слишком легко. Даже неприятно.

— Он может как-то повесить это на меня?

— Попробовать — да. Доказать — сложнее. Если деньги шли не на семью, это его обязательства. Но при разделе такие вещи иногда пытаются притянуть.

Я закрыла глаза на пару секунд.

— То есть риски есть.

— Есть. Но управляемые. Главное — ничего не подписывать в спешке.

Дверь открылась без стука. Я обернулась.

Волков остановился у порога, окинул взглядом кабинет и задержался на мне. Телефон в руке, напряжение, которое, видимо, считывалось слишком явно.

— Я перезвоню, — сказала я в трубку.

— Да, конечно.

Связь оборвалась.

— Как прошло? — спросил Волков, заставляя меня вернуться мыслями к проверке и комиссии.

— Основные вопросы сняли. По работе ко мне претензий нет. Но жалобу оставили в материалах.

Он кивнул.

— Оставят. Формально она есть.

Короткая пауза.

— Я не ожидал, что это так повернут, — добавил он.

— И тем не менее. Что там происходит?

Он на секунду задержал взгляд, потом произнес:

— Утечка. Сейчас ищут место. Похоже, проблема тянется не первый день.

От этих слов внутри неприятно сжалось.

Он уже сделал шаг к двери, но остановился.

— Это сейчас было про развод? — спросил немного резко. — Проблемы с деньгами?

— Да.

Я на секунду задумалась, стоит ли вообще объяснять.

— Максим хочет продать квартиру. Быстро. А у меня просто нет денег выкупить его долю.

Волков молчал несколько секунд.

— Сколько? — спросил наконец.

Я назвала сумму.

Он чуть прищурился, как будто прикинул что-то в голове.

— Понятно.

Комментариев не последовало.

Он кивнул на папку у меня на столе:

— Подготовьте документы за тот день на всякий случай. Могут еще вернуться.

— Сделаю.

Задержался на секунду дольше, чем нужно, потом вышел.

Дверь закрылась тихо.

Работа пошла дальше, но уже как фон. В голове крутилось другое: если Максима прижало настолько, что в дело вступил банк с требованиями, значит, с квартирой он ждать не захочет. Давить будет до конца. И не потому, что так правильно, ему просто срочно нужны деньги.

Всё вставало на места. Разговоры про «нормальную цену» и «быстро решить» вдруг перестали звучать как разумный компромисс. Это уже не про дележ, а про очередную попытку закрыть свои дыры за мой счёт.

К вечеру внутри не осталось даже злости. Только неприятная ясность: тянуть он не позволит, а у меня нет ни одного рабочего варианта. Ни продать, ни выкупить, ни даже просто переждать не получится.

Телефон завибрировал на столе.

Сообщение от Максима:

«Нашёл покупателя. Цена нормальная. Нужно срочно подписать документы. Приезжай.»

Глава 44

Сообщение от Максима висело в телефоне с вечера, короткое и раздражающе деловое.

«Нашёл покупателя. Цена нормальная. Нужно срочно подписать документы. Приезжай.»

Я перечитала его еще раз, уже без злости. Злость за ночь никуда не делась, просто опустилась глубже и легла тяжёлым слоем, на котором держалось всё остальное. Под ним была усталость. Под усталостью — страх. Не тот, громкий и панический, а тихий, липкий, который сидит под рёбрами и не даёт ровно вдохнуть.

Пальцы легли на экран. Ответ получился коротким.

«Я в командировке. Приехать не могу.»

Отправив сообщение, я ещё секунду смотрела на переписку, словно ждала, что он тут же начнёт давить снова. Телефон молчал. И от этого стало еще тревожнее.

Утро было серым, сырым, с подтаявшим снегом под окнами и тусклым, растянутым светом, от которого день казался бесконечным. На кухне закипел чайник, потом щелкнул и затих. Я стояла у стола с кружкой в руке и думала, что тянуть время — единственное, что у меня пока получается. Ехать в Москву незачем. Подписывать что-то не глядя — тем более. Оставалось только держаться за эти несколько дней и делать вид, что контроль всё ещё у меня.

На работе было не по-утреннему напряженно. Люди говорили тише обычного, но не от сонливости. В коридорах то и дело обрывались разговоры, как только я подходила ближе. Диспетчерская жужжала звонками, где-то хлопнула дверь, потом другая. Рабочая суета шла своим чередом, только под ней чувствовался знакомый нервный ток — такой бывает, когда решение уже принято, а вслух его ещё не объявили.

В кабинет Волкова я не заглядывала. Не из гордости. Просто не хотелось ловить на себе лишние взгляды.

Документы на столе лежали в обычном порядке. Отчёт, сводка, таблица по сменам. Я открыла файл, поправила цифры, отправила письмо, ответила на два вопроса из снабжения. Руки делали привычное, голова была занята другим. Сколько можно выиграть времени, если Максим начнёт давить через адвоката; что делать, если найдёт способ продать квартиру без меня; можно ли вообще удержать дом, если денег на выкуп всё равно нет.

Около обеда в коридоре зашептались так явно, что даже делать вид стало бессмысленно. Две женщины из кадров разговаривали у окна и, заметив меня, разом замолчали. Через минуту мимо прошёл техник из ночной смены, бросил кому-то вполголоса: «Всё, вопрос закрыли», — и исчез за лестницей.

Я не пошла ничего выяснять. Сидела, глядя в монитор, и слушала, как за дверью продолжается этот негромкий, тянущийся гул. Потом кто-то в соседнем кабинете произнес уже громче:

— С ней всё. Увольняют.

Меня не надо было спрашивать, о ком речь.

Холодок прошёл вдоль спины. Елену не было жалко. Но в таких историях никогда не увольняют одного человека и не закрывают на этом все концы. Что-то еще обязательно останется висеть. И почти всегда — на ком-то другом.

В обед я спустилась в столовую, торопливо проглотила свою порцию и направилась обратно к себе. Проходила по длинному коридору, когда из-за угла показалась Елена.

Пальто на ней сидело безупречно, как всегда. Волосы собраны, губы сжаты, лицо бледное, но уже без растерянности. Только глаза стали ярче и злее.

Мы остановились на расстоянии шага.

Она осмотрела меня с