Развод. Последний приказ - Анна Риман

— Довольны? — выдавила негромко.

Вопрос прозвучал с вызовом, почти грубо.

— Нет, — ответила я. — Мне не до вас.

Уголок ее рта еле заметно дрогнул.

— Повезло вам.

— В чём? — поинтересовалась я устало.

— Что всё сложилось так удобно, — произнесла она и чуть склонила голову. — Но на вашем месте я бы не обольщалась.

Ответить хотелось резко. Сказать что-нибудь об утечке, о жалобе, о том, как удобно она сама пряталась за чужими спинами. Вместо этого я просто смотрела на неё и чувствовала, как тяжёлой волной поднимается раздражение.

— Мне и без этого есть о чём думать, — отрезала я.

Елена усмехнулась одними губами.

— Для тебя это не закончится так просто.

Она прошла мимо, задев меня плечом. Запах духов потянулся следом — терпкий, приторно тошнотворный. Я ещё несколько секунд стояла в коридоре, до боли сжимая пальцы.

Рабочий день дотянулся до вечера, и ближе к шести кабинеты начали пустеть. Разговоры стихли, шаги стали реже, у проходной уже собирались машины. Я выключила компьютер, надела куртку и вышла, чувствуя себя не уставшей даже — выжатой.

Дорога до служебного дома прошла как в мутной пленке. Фары выхватывали из темноты снег, серые фасады, чужие окна. Во двор я свернула, не сбавляя особенно скорости, и только у подъезда невольно убрала ногу с газа.

У дома стояли люди.

Немного — трое или четверо. Женщина в пуховике, мужик в темной шапке, ещё кто-то у самого крыльца. Никто не кричал, не бегал, просто переговаривались вполголоса, глядя вверх.

Сердце неприятно толкнулось.

Я заглушила двигатель. Некоторое время сидела, вцепившись в руль, и смотрела на их лица, пытаясь понять, что произошло. У подъезда что-то обсуждали, качали головами, женщина коротко всплеснула руками.

— Совсем уже, — донеслось до меня сквозь закрытое стекло. — Что за хулиганство…

Дверь машины я открыла осторожно, как будто от этого могло зависеть, окажется происходящее настоящим или нет.

Морозный воздух ударил в лицо. Кто-то из стоявших у подъезда обернулся. Узнал меня. И сразу отвел глаза.

Я подняла голову.

Сначала взгляд зацепился за серый фасад, полосы света на чужих шторах, за тонкие ветки у стены. Потом выше. На третьем этаже зияли два черных провала.

Мои окна. Разбитые вдребезги. Стекло ещё висело по краям рваными зубьями, а внутри виднелась комната — открытая настежь холоду, чужим глазам, всей этой чертовой улице.

Глава 45

Подъезд встретил пустотой и тусклой лампой под потолком. Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком, чувствуя, как с каждым пролетом внутри становится тяжелее.

Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком.

Первое, что ударило — холод. Сквозняк прошёлся по коридору, зацепил рукава, пробрался под одежду. Тихо звенело стекло, перекатываясь под ногами.

Я не сразу вошла. Стояла на пороге, держась за ручку, как будто это еще могло что-то изменить.

В комнате было не просто холодно — открыто. Словно границы стерли, и теперь сюда мог зайти кто угодно. Ветер свободно гулял по полу, шевелил бумаги на столе.

Мелькнула нелепая мысль: утром здесь всё было на своих местах. Чашка у мойки, документы, куртка на спинке стула. Обычная, временная, но всё-таки жизнь.

Сейчас от неё ничего не осталось. Только сквозняк и чужие следы.

Осколки валялись по всему полу, подоконник засыпан мелкой крошкой, занавеска колыхалась от ветра, как чужая.

На полу у стены лежал камень.

Я подошла ближе. Бумажка, примотанная к нему скотчем, шуршала на ветру. Кривой почерк, несколько слов:

«Убирайся обратно в Москву».

Руки на секунду повисли в воздухе, не зная, что предпринять.

Телефон оказался в ладони раньше, чем появилась мысль. Список контактов открылся сам собой. Диспетчер. Механик. Ещё один номер. Гудки уходили в пустоту, обрывались, начинались заново. Никто не отвечал.

Я стояла посреди комнаты, в которой уже нельзя было находиться, и пыталась решить, что делать дальше.

Вариантов не было.

Пальцы остановились на имени Волкова.

Гудки шли дольше, чем хотелось.

— Да, — ответил он.

— У меня… — голос зацепился. Пришлось начать заново. — Окна разбиты.

Пауза на том конце длилась всего секунду.

— Где вы?

— Дома.

— Не выходите. Я сейчас подъеду.

Связь оборвалась.

Время потянулось вязко. Я не включала свет. Сидела на краю стола, застегнув плотнее куртку, и смотрела на чёрный проём окна. Ветер гнал в комнату холод и уличный шум.

В подъезде отчетливо прозвучали шаги, и в дверь постучали. Волков остановился на пороге, окинул взглядом комнату. Осколки, окно, камень на полу.

Подошел ближе, наклонился, поднял записку, прочитал.

— Ясно, — произнес коротко.

Я молчала.

Он обвел взглядом помещение еще раз, задержался на выбитом стекле.

— Здесь вы не останетесь.

Слова прозвучали без нажима.

— Попробую найти кого-нибудь, чтобы заменили стекло, — сказала я, уже понимая, что это бесполезно.

Он покачал головой.

— Сегодня никто не приедет.

Короткая пауза повисла между нами.

Холод подбирался к ногам, поднимался выше. Квартира, которая ещё утром казалась временной, но хоть какой-то опорой, сейчас выглядела чужой и небезопасной.

— Тогда что, в гостиницу? — спросила я.

Он посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше обычного.

— Поехали.

Без уточнений. Без лишних слов.

Я кивнула.

Дверь закрылась за спиной с глухим звуком. В подъезде было теплее, чем внутри. На улице ветер усилился, подхватывал снег, крутил его у фонарей.

Мы молча дошли до машины.

Он открыл дверь, подождал, пока я устроюсь, обошёл капот и сел за руль. Двигатель завёлся с первого раза, свет фар выхватил из темноты подъезд и стоящих в стороне людей.

Машина тронулась.

Несколько минут мы ехали молча. Дорога тянулась вперед, размытая светом и снегом.

— Куда мы едем? — спросила я, не отрывая взгляда от лобового стекла.

— Ко мне, — ответил он.

Глава 46

Из города выехали быстро. Дорога потянулась в сторону, где фонари стояли реже, а дома становились ниже и дальше друг от друга. Через несколько минут Волков свернул в аккуратный поселок с ровными улицами и размашистыми елками вдоль невысоких заборов.

Машина остановилась у одного из участков.

Двор оказался большим и ухоженным. Ровная площадка перед домом, широкий въезд, сбоку — гараж, дальше виднелась бревенчатая баня. Всё стояло на своих местах. Сразу видно: за участком следят и живут здесь постоянно.

Дом — двухэтажный, добротный, с темной крышей и широким балконом.

Я вышла из машины, прошла на крыльцо и оглянулась, задержавшись у входа.

— Проходите, — предложил Волков, открывая замок.

Внутри было тепло и чисто. Пахло деревом, свежим бельём и едой. Обувь у стены, куртки на вешалке.