Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

следы аварии в туалете, но уголки ее губ при этом ползут вверх. Она не злится на дочку и не ругает ее. Убеждается, что крем благополучно стерт, поправляет воротник Сониного костюмчика и переплетает ей косу.

Я тоже не отчитываю Ваньку. Лишь бережно прижимаю его к себе и утверждаю, что ничего страшного не произошло. Это всего лишь опрокинутый поднос с пирожными, а не вселенская катастрофа.

— Пойдем, познакомлю вас с отцом.

Предлагает Марк, когда я нахожу его в зале, и уверенно шагает вперед. Я же мну подол своего коктейльного платья и часто-часто дышу.

Вчера я полдня читала статьи об Алексее Викторовиче в интернете и теперь жутко робею. Он богатый бизнесмен, добившийся небывалых высот своим трудом. Практически небожитель. А я обыкновенная девчонка из простой семьи.

К импозантному мужчине с благородной проседью в висках и волевым подбородком я подхожу на негнущихся ногах и прячу глаза в пол. Поджилки трясутся. Да и я сама дрожу, как осиновый лист на промозглом ветру.

— Ань, это мой батя. Северский Алексей Викторович. Бать, это моя Аня.

С едва прикрытым самодовольством сообщает Марк. Его же отец подается вперед и берет мою ладонь, чтобы легко коснуться ее губами.

Судя по всему, обольщение у мужчин Северских в крови. Так же, как и природное обаяние, и врожденная харизма.

— Приятно познакомиться, Аня. Желаю хорошо провести вечер. А тебе, сын, следует лучше кормить свою женщину. Вон кожа просвечивает.

Получив от нас подарок, Алексей Викторович перемещается к другим гостям, а я ощущаю, как сильно пылают мои щеки. Смущение постепенно истаивает, и я шумно выдыхаю, как будто только что сдала важный экзамен.

— Видишь, это совсем не страшно. Батя у меня — мировой мужик.

— Это точно.

Киваю согласно, справляясь с волнением, и позволяю себе насладиться праздником. Пробую канапе, выпиваю бокал вина и позволяю Северскому увести меня на танцпол.

Расслабляюсь от его дразнящих ласковых прикосновений, но делаю это слишком рано. Потому что спустя полчаса, когда Марк удаляется с Гордеем на утепленную террасу, чтобы обсудить детали моего развода, меня ловит Виолетта Константиновна.

— Вы, значит, невеста моего сына, так?

— На самом деле мы не торопимся со свадьбой.

— Это хорошо. Жизнь — непредсказуемая штука. Все может перемениться в один момент.

— Что вы имеете в виду?

— А вы разве не понимаете? Кариночка скоро родит Марку наследника и тогда…

Конец фразы тонет в гуле, как будто у меня за спиной гудят двигатели набирающего высоту самолета. В ушах шумит, ладони потеют, к горлу подкатывает тошнота.

Я несколько раз встряхиваю головой, пытаясь справиться с навалившейся на меня апатией, и на автомате принимаю у официанта бокал шампанского, чтобы опустошить его в несколько больших глотков.

Жидкость обжигает пищевод и не добавляет трезвости рассудку.

— И тогда вы с радостью примете Кариночку в семью. Я поняла.

Кашлянув, я натянуто улыбаюсь, отчего начинают болеть уголки губ, и стараюсь не показывать того, как сильно меня задела стоящая рядом женщина.

— Вот видите, Анна, вы — мудрая женщина. Отойдете в сторону и не будете мешать счастью моего сына.

Виолетта Константиновна мастерски подливает масла в огонь, и я понимаю, что не могу больше ни секунды находиться в ее обществе. Салютую ей пустым бокалом и позорно ретируюсь.

Одна часть меня, до отчаянной дрожи, хочет найти Марка и закатить ему фееричный скандал. С публичным выяснением отношений и битьем посуды. А вот вторая часть не желает прослыть неуравновешенной истеричкой, расколотившей дорогущий сервиз и швырнувшей бутылку вина в сына именинника.

Поэтому я тщательно вентилирую легкие и с облегчением выхватываю из толпы Ваньку.

— Все в порядке, родной? Ничего не сломали? Не подожгли?

Я ласково треплю сыночка по плечу и шутливо щелкаю его по носу, хоть у самой в груди растекается тупая боль, и окружающее пространство размазывается в неясное пятно.

Остаток вечера я провожу на автопилоте. Вместе со всеми пью за здоровье Алексея Викторовича, ковыряю шедевральные блюда от шефа, хоть толком и не ощущаю вкуса еды и невпопад отвечаю на вопросы Марка.

— Ань…

— А?

— Ты какая-то отстраненная. Что-то случилось?

— Нет. Все в порядке. Немного отвыкла от торжеств. Шумно.

Сейчас, когда к нам прикованы десятки взглядов знакомых Северского, я не хочу обсуждать новость, которую на меня вывалила Виолетта Константиновна. Поэтому, стиснув зубы, досиживаю еще два часа и без сил падаю на заднее сидение приехавшего за нами такси.

Прижимаю к себе Ванечку и мобилизую все внутренние резервы, готовясь к предстоящему разговору.

А время в квартире у Марка, как назло, тянется бесконечно долго. Я успеваю смыть косметику, переодеться в домашний флисовый костюм, заплести тугую косу и в третий раз закипятить чайник до того момента, как Северский уложит моего сына спать, насыплет корма Марли и тормознет посередине кухни и примется внимательно меня изучать.

— Ань, что не так? Рассказывай.

Качнувшись с пятки на носок, негромко произносит Марк, а я беззастенчиво его разглядываю.

Мощные ладони. Длинные сильные пальцы. Упрямый подбородок. Четко очерченные скулы. Босые ступни.

Красивый он. До безумия. И не мой. Больше не мой.

— Северский, ответь мне, пожалуйста, честно на один вопрос, — выпаливаю срывающимся голосом и беру паузу, чтобы продышаться.

— Задавай.

— Это правда, что Карина беременна от тебя?

Глаза Марка начинают бегать туда-сюда, и этого мне оказывается достаточно. Тупая боль трансформируется в острую и безжалостно выкручивает наружу суставы.

Что ж, недолго музыка играла. История Золушки закончилась у мешка с чечевицей и кареты, превратившейся в тыкву. Без «долго и счастливо».

— Резникова, действительно, ждет ребенка, — Северский тщательно подбирает слова, я же отступаю назад и упираюсь бедром в стол. — Но я не уверен, что он мой.

Ухмыляюсь горько, словно проглотила целиком лимон, и наблюдаю за тем, как рушатся взлелеянные мной надежды и построенные воздушные замки.

Все-таки насколько у мужчин все просто. Откреститься от женщины и ее ребенка. Выставить на улицу. Развестись.

От всей этой ситуации я ловлю мерзкое чувство дежавю и в защитном жесте сцепляю пальцы в замок.

— Ань, беременность Карины ничего не меняет. Я не собираюсь бросать вас с Ваней. Я буду перечислять ей деньги. Буду помогать. Но возобновлять с ней отношения я не намерен.

Марк говорит твердо и четко, словно давно все решил и не рассматривает других вариантов, только его слова совсем меня не успокаивают.

Катя лишила моего сына отца. И меньше всего я хочу превратиться в такую же разлучницу и похитительницу чужих мужчин.

— Хорошо.

— Это все?

— Все. А что еще ты хочешь от меня услышать?

— То, например,