Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

— От твоей матери. Жаль, что ты не рассказал мне обо всем сам. Но это уже не важно. Будешь чаю?

Мне, на самом деле, больше нечего добавить, поэтому я наполняю чашки и ставлю их на стол. Северский пытается меня поймать и усадить на колени, но я отстраняюсь.

Все наши счастливые моменты, откровенные беседы по ночам, планы на будущее, скользящие вдоль позвоночника пальцы, хриплые стоны, теперь кажутся сплошной фальшью.

Если Марк упорно скрывал от меня факт беременности, о чем еще он врал?

— Ань, я очень виноват в том, что сразу не признался тебе во всем. Хотел, как лучше. Получить результаты теста ДНК. Верь мне, пожалуйста.

— Верю.

Вру, конечно. Не верю больше никому.

— С нами же все будет в порядке? Правда?

— Я сегодня посплю одна. Ладно?

Я намеренно отвечаю вопросом на вопрос и ухожу из кухни и скрываюсь в спальне до того, как Северский успеет меня переубедить и снова очаровать. Усыпить бдительность сладкими словами и лишить рассудка страстными прикосновениями.

Закусив нижнюю губу, я плачу в подушку, а наутро поднимаюсь до будильника и мониторю с десяток сайтов, предлагающих аренду жилья. На двенадцатом мне везет.

— Здравствуйте. Я по поводу квартиры на Троицкой. Не сдали еще?

— Доброе утро. Нет. Можете сегодня подъехать посмотреть.

Глава 25

Марк

Все катится к чертям. И я не знаю, как поставить происходящее на «стоп».

Подобно маленькому кому, обрастающему снегом, несущемуся к подножью горы и превращающемуся в громадную глыбу. Или автомобилю, сорвавшемуся с тормозов и мчащемуся под уклон.

Необратимо. На бешеной скорости.

— Марк, Карина, правда, беременна от тебя?

Спрашивает Аня не своим голосом, и я только сейчас понимаю, как люто налажал. Мечтаю отмотать дни назад, но у меня нет гребанной машины времени.

— Резникова, действительно, беременна. Но я не уверен, что ребенок мой.

Потерев виски, я пытаюсь убедить Славину в том, что между нами ничего не изменится и моя привязанность к ней более, чем искренняя, но она торопливо выстраивает между нами стену.

Наращивает броню и отдаляется. И я не могу этому помешать, потому что сейчас между нами пропасть из недомолвок.

Я понимаю, почему Славина не хочет ложиться со мной в постель. Уважаю ее выбор и не решаюсь напирать.

Боюсь усугубить ситуацию. Спровоцировать скандал. И доломать то, что мы так медленно и так осторожно возводили.

Сплю, конечно же, хреново. Ворочаюсь всю ночь. И отрубаюсь только после рассвета. Встаю сонный и дико злой и едва не перелетаю через порог Аниной комнаты, спотыкаясь.

Она. Собирает. Вещи.

Методично пакует платья на дно чемодана. Стаскивает пиджаки с вешалок. И не трогает драгоценности, что я ей дарил, сложив их на край тумбочки.

— Ань, это что еще такое?

Скриплю, как несмазанные петли, выдавая полную хрень, и подрываюсь с места, приближаясь к Славиной в несколько размашистых шагов. Впечатываю пальцы в ее плечи. Смотрю в подернутые поволокой глаза. И не нахожу там ничего, кроме ледяной пустоши.

— Я нашла квартиру. Недалеко от работы. Недорого. Отличный вариант. Сейчас Ванечка встанет. Позавтракаем. И вызову такси.

— Ань, ну какое такси? Какая квартира? Я вас выгоняю, что ли? Оставайтесь. Живите бесплатно.

— Нет, Марк. Мне нужно личное пространство. Расстояние. Перерыв.

Произносит Аня бесцветным шепотом, и я не успеваю привести ни одного аргумента. Сначала в комнату с заливистым лаем заскакивает Марли. Потом проскальзывает зевающий растрепанный Ванька.

Парнишка окидывает сначала нас, а потом и раскрытый чемодан пытливым взглядом и вздергивает подбородок, изучая застывшую каменным изваянием Аню.

— Мам, что-то случилось? Мы куда-то переезжаем?

— Ничего не случилось, сынок. Мы и так загостились у дяди Марка. А сейчас подвернулось хорошее жилье рядом с моей работой. Нехорошо долго злоупотреблять чужим гостеприимством.

Славина старается звучать беспечно, но хрипотца ее выдает. Ваню же не в полной мере устраивает ее ответ.

— Но мы же будем видеться с Марком? Я не хочу бросать тренировки. Мне нравится бокс! Дядя Антон обещал заявить меня на соревнования через месяц.

Пацан нервно сжимает и разжимает маленькие кулачки. Ничего не понимающий, но заразившийся нашей тревожностью Марли нарезает по комнате хаотичные круги. Славина давится воздухом и украдкой смахивает слезы, навернувшиеся на ресницы.

А я чувствую себя последним мудаком, не оправдавшим надежд хорошей девчонки. Прирастаю к полу и не могу пошевелиться до тех пор, пока Аня не выносит свой вердикт.

— Будем, конечно. И боксом продолжишь заниматься. Только учебой не пренебрегай, ладно?

— Ладно.

Ванька морщится при упоминании о школе, а из моей груди вырывается вздох облегчения. По крайней мере, Славина не планирует увольняться из клуба и сбегать из города.

Значит, у меня еще есть шанс вернуть ее расположение. Взять гордую крепость осадой. Заслужить прощение. И заново ее завоевать.

С этой мыслью я жую кажущиеся безвкусными тосты. Вливаю в себя несколько чашек прогорклого кофе. И ловлю Аню за запястье, когда она пытается протиснуться мимо меня к выходу из кухни.

— Отпусти, Марк. Посуда помыта. Вещи собраны. Пора вызывать такси.

— Я вас отвезу.

— В этом нет необходимости.

— Хватит, Ань. Не глупи. Я сказал, я вас отвезу. Какая нужда самой тащить чемоданы? Неужели тебе настолько неприятно находиться в моем обществе? — на этот раз все-таки давлю на Славину и легонько ее встряхиваю, рассчитывая получить хоть какую-то реакцию.

Но она осторожно отцепляет от себя мои руки и бесстрастно замечает.

— Нет. Вовсе нет. Ты очень много сделал для нас с Ваней в трудный момент. И я всегда буду тебе благодарна за это.

Отступив, Аня выпархивает в коридор и поспешно ныряет в пальто, я же зарываюсь пальцами в шевелюру и удрученно вздыхаю от того, как стремительно испарилась наша идиллия.

Аня больше не смотрит на меня с той нежностью и восхищением, которых было с лихвой еще пару дней назад. И это несказанно удручает.

Спустя десять минут мы все трамбуемся в мой «Камаро» и неуклюже молчим. Я включаю радио, чтобы хоть как-то заполнить тишину, и стискиваю руль до боли в костяшках.

Город видится мне унылым и серым. Снег на обочинах грязный. Здания мрачные. Небо хмурится. Тучи висят низко над головой. Из мира будто выкачали всю радость.

И я отчаянно начинаю скучать по Аниному звонкому смеху и искренней широкой улыбке. Скучаю по ее пухлым губам, которые в это мгновение сомкнуты в тонкую линию. По мягким ладоням, выписывающим дорожки на моих плечах. По сиплым стонам. По мурашкам, обсыпающим ее кожу от моих прикосновений.

Мне не хватает ее