Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

Сердце пропускает удар, когда я слышу грохот. Что-то тяжёлое падает на пол, половицы скрипят, раздаётся глухое мужское рычание. Эрик сильный, он непременно должен справиться.

Надеюсь, большая часть викингов на его стороне. Надеюсь, он останется жив. Сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Если Беорн его убьёт…

Я даже не хочу думать, что будет дальше. Стискиваю зубы и бегу. Каждый шаг даётся с трудом, я почти не чувствую ног, стучу во все двери.

– Кто-нибудь! – голос срывается, превращаясь в хрип. – Проснитесь!

Неужели никто не слышит? Неужели они все спят так крепко?

Выбегаю на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо, треплет волосы. Подбегаю к ближайшему дому, где живёт старый Торкель, который понимал приказы Эрика. Колочу в дверь.

– Открывайте! Проснитесь!

Изнутри слышится раздражённый голос со знакомой хрипотцой:

– Что случилось… кто там?!

– Это срочно! – кричу я, ударяя в дверь снова.

Дверь медленно приоткрывается. Торкель смотрит на меня заспанным взглядом, щурится, пытаясь разглядеть лицо в темноте.

– Ты с ума сошла, девка?.. Ночь на дворе, а ты...

– Беорн напал на конунга! – перебиваю я, – Скорее!

– Что ты сказала? – сон слетает с него мгновенно. – Вот же…

Я не жду ответа, бегу дальше. Потому что каждая секунда может, стоит Эрику жизни.

– Подъём! – кричу, стучу в следующую дверь. – Беорн напал на конунга!

Теперь реакция другая. Двери открываются быстрее, люди выбегают из домов, кто-то хватает топор.

– А не врёшь, девка? – бросает один из воинов.

Но голос у него неуверенный. Он смотрит на моё порванное платье, на бледное лицо, на дрожащие руки, и понимает, что я не вру.

– Скорее, – выдыхаю я не останавливаясь. – Конунг в беде! Беорн напал ночью!

Голос срывается, но я кричу громко, чтобы слышали все.

– К оружию! – рявкает Торкель, – Схватить предателя!

Мужчины хватаются за оружие. Я уже не одна. Слышу вокруг тяжёлое дыхание, бранную ругань. Только бы успеть.

Я влетаю в комнату, задыхаясь от быстрого бега. Всё перевёрнуто вверх дном. Стол, который стоял у стены, теперь валяется посреди комнаты ножками вверх. Стулья разбросаны.

Мой взгляд падает на Ульвара. Он лежит лицом вниз, в луже крови. На секунду мне становится дурно, земля уходит из-под ног. Но потом я вижу Эрика.

Он прижимает Беорна к полу. Коленом в грудь, всей тяжестью своего тела. Одна рука сжимает горло так сильно, что белеют пальцы.

Беорн хрипит, пытается вдохнуть, бьёт ногами по полу. Он уже проиграл. Я вижу это по его глазам, полным животного ужаса.

Чувствую, как внутри поднимается паника. Ведь его обязательно нужно допросить, чтобы узнать, сколько у них с Ульваром было сообщников. Если Эрик убьёт его, мы никогда не узнаем правду.

– Эрик, нет! – кричу, не узнавая свой голос.

Он замирает на долю секунды, но этого достаточно. Его пальцы на горле Беорна чуть расслабляются. Я быстро оказываюсь рядом.

– Он нужен живым, – говорю охрипшим голосом. – Он должен назвать имена своих сообщников. Кто предал твоего отца.

Эрик дышит тяжело. Его взгляд тёмный, почти чужой. Я вижу, как в нём борется ярость. Она требует крови, мести, справедливости. Ещё несколько секунд и он просто свернёт Беорну шею.

Я смотрю в его глаза открыто, умоляюще. Пожалуйста, не надо. Ты не убийца, Эрик. Он смотрит на меня и разжимает пальцы. Хватает Беорна за ворот грязной рубахи и швыряет об стену. Удар такой силы, что Беорн оседает на пол, задыхаясь, хватая ртом воздух.

В комнату врываются воины. Они останавливаются, замечая тело Ульвара. Беорна скорчившегося у стены. Эрика, который стоит посреди комнаты в крови и ссадинах, но живой. Меня, сидящую на полу в разорванном платье.

– Взять его, – приказывает Эрик. – Связать и бросить в подвал. Он будет отвечать перед всем народом за убийство конунга Харвальда!

В его приказе столько силы и власти, что воздух в комнате становится плотнее. Секунда и всё меняется.

– Конунг… – слышится чей-то потрясённый шёпот, – Он говорит…

– Да здравствует конунг! – раздаются их голоса.

Воины бросаются к Беорну. Его грубо хватают за руки, заламывают за спину. Он рычит, брыкается, как дикий зверь, который загнан в угол, но уже бесполезно.

– Пустите!.. – хрипит он. – Эта девка, колдунья! Она заставила меня!

– Заткнись! – рявкает Торкель, его лицо перекошено от гнева. – Твои речи мы слышали!

Беорна волокут к двери. Он кричит ещё что-то, но слова тонут в гуле голосов. Вслед за ним уносят тело Ульвара. Комната постепенно пустеет. Наконец, мы остаёмся одни посреди разрушенной комнаты.

Смотрю на Эрика. Он всё ещё тяжело дышит, плечи напряжены, грудь ходит ходуном. Его левая скула разбита, на руках кровь и ссадины. В груди что-то сжимается, щиплет глаза. Он жив…

– Эрик… – пытаюсь сказать, но голос не слушается.

Он сам подходит ко мне. Подаёт руку, помогая подняться.

– Слава Одину, ты цела… – тихо говорит Эрик, притягивая меня к себе.

46

Ночь медленно отступает. Небо за узким окном начинает сереть. Снаружи слышны первые шаги, скрип дверей, приглушённые голоса. Поселение просыпается.

Я стою перед Эриком с миской тёплой воды и чистой тканью. Я нагрела её на остывающих углях, чтобы промыть раны.

Он сидит на краю кровати, выпрямив спину, будто не замечает боли. На скуле расплывается тёмный синяк с фиолетовым отливом, он уже начал опухать. Нижняя губа разбита. На предплечье содрана кожа.

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается.

– Ты ранен, – тихо говорю я.

– Пустяки, – он пожимает плечами.

– Пустяки? – не сдерживаюсь я. – Тебя едва не убили, Эрик.

– Не убили. – он смотрит на меня спокойно.

Осторожно касаюсь влажной тканью разбитой кожи на скуле. Вода смывает запёкшуюся кровь, обнажая рану. Наверное, останется шрам.

Эрик даже не морщится.

– У Беорна могли быть сообщники, – шепчу я, не отрывая взгляда от раны.

– После допроса он расскажет всё, – в голосе Эрика появляются металлические нотки, – Я выбью из него правду.

Я поднимаю взгляд. Встречаюсь с его серыми глазами, холодными, как зимнее море.

Эрик заговорил, когда увидел, что мне угрожает