Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

41

Я возвращаюсь в зал, где пируют викинги. Нужно подойти к Эрику, не привлекая внимания. Но это невозможно. Слишком много людей знают, кто я. Они шепчутся за спиной, когда я прохожу мимо.

Эрик поднимает голову. Его взгляд цепляется за меня. И в следующее мгновение он делает жест, подзывая меня к себе.

Сердце на секунду замирает. Я должна воспользоваться шансом. Главное – не показывать своего страха, иначе меня сожрут меня живьём.

Я медленно подхожу к Эрику. Опускаюсь рядом с ним, на колени, как положено рабыне. Глаза – в пол.

Викинги смотрят с насмешкой: «Смотрите, конунг пригрел пришлую». Другие рабыни – с явным недовольством. Я узнаю этот взгляд. Они сами хотели бы оказаться на моём месте.

Быть рядом с конунгом – значит иметь власть. Но я не хочу этой власти. Я хочу только одного – чтобы он остался жив.

Эрик не сводит с меня глаз. Я чувствую его тяжёлый взгляд. Он злится на меня.

Собираюсь с силами. И наклоняюсь чуть ближе к нему, чтобы никто не услышал.

– Эрик, прошу, не сердись, – голос предательски дрожит. – Разреши мне… пробовать твою еду.

Он хмурится. В его глазах вопрос, который он не может задать вслух.

Я не могу сказать, что это важно, вслух заявить, что его пытаются отравить. Тогда меня поднимут на смех, и Эрик точно мне не поверит.

Проходит несколько секунд. Моё сердце готово выскочить из груди. Наконец, он медленно кивает. Этого мне достаточно.

Я отламываю небольшой кусочек мяса, медленно жую. Эрик почти не притрагивался к нему. На месте кухарки я бы разобрала мясо на волокна, но никто не подумал об этом.

Мясо тает на языке, но я почти не чувствую вкуса. Если там яд, я узнаю об этом первой.

Проглатываю, жду, но ничего не происходит.

Викинги продолжают травить байки, потеряв ко мне всякий интерес. Зачерпываю ложку густой похлёбки с кусочками рыбы. Делаю маленький глоток. И снова ничего.

Затем тянусь к его кубку. Жидкость обжигает, растекается по телу огнём.

Эрик наблюдает за мной. Он уже понимает: что-то не так.

Но он молчит. И я молчу.

Слова сейчас излишни. Слишком много ушей вокруг.

В зал заходит Мэри с подносом. На нём новый кувшин и несколько пустых кубков. Её лицо слишком бледное, руки едва заметно дрожат.

Никто, кроме меня, кажется, этого не замечает. Она боится, значит, в кувшине яд.

Я тянусь вперёд, чтобы перехватить кувшин. Моя рука уже почти касается глиняного бока. Но в тот же момент Мэри резко отдёргивает поднос.

Кувшин наклоняется, скользит по гладкой поверхности и выплёскивается прямо на меня.

– Вот неуклюжая девка! – кто-то громко смеётся рядом.

– Что глаза залила? – подхватывает другой.

Холодная жидкость мгновенно растекается по платью, льётся на пол. Мэри стоит надо мной, бледная, как полотно.

– Простите, я не хотела, – её губы дрожат, когда она обращается к Эрику.

Поднос в её руках дрожит так сильно, что кувшин угрожает упасть следом.

Мэри пятится назад и почти сбегает из зала.

Вижу, как её фигура исчезает в дверном проёме. Она не смогла в этот раз, но попробует снова. Или Беорн найдёт кого-то другого.

Беглым взглядом осматриваю зал. Его нигде нет. Сердце неприятно сжимается. Он будет в ярости, когда узнает о том, что Мэри провалилась.

Я поднимаю глаза на Эрика. Смотрю почти умоляюще: «Пожалуйста, пойми». Он не прогоняет меня. И я не хочу отходить ни на шаг, пока он здесь, в этом зале.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Однако я замечаю, что Эрик почти не притрагивается к еде. Доедает лишь ту похлёбку, что я уже пробовала.

Викинги понемногу начинают расходиться. Кто-то уже положил голову на стол, кто-то отправился на подвиги, прихватив с собой рабыню. Остаётся только глухая тишина, запах дыма и жареного мяса.

Наконец, Эрик поднимается из-за стола. Я следую за ним. Ноги затекли от долгого сидения на полу. Платье липнет к телу.

Оказавшись в комнате, спешу приготовить отвар. Зверобой, ромашка и мята должны вытянуть яд, если он уже внутри. Лучше перестраховаться. Хуже точно не будет.

Эрик наблюдает за мной из-под нахмуренных бровей. В его взгляде читаю вопрос:

– Может, объяснишь, в чём дело?

– Прости Эрик, – начинаю, собравшись с мыслями, – Я не должна была при всех…

Я запинаюсь, но заставляю себя продолжить. Если не сейчас, то когда?

– Я слышала разговор на кухне.

Эрик не двигается, даже бровью не ведёт.

– Мэри и Беорн, – слова даются мне с трудом, – Они собирались отравить тебя.

Эрик медленно качает головой. Внутри всё обрывается.

Конечно. Почему он должен верить мне? Пришлой рабыне, которую обвиняют в смерти его отца.

42

Делаю шаг в сторону Эрика. Боюсь подойти ближе. Боюсь увидеть в его глазах то, что сломает меня окончательно.

– Эрик, я благодарна тебе за всё, – мой голос становится тише. – За то, что защитил меня. За то, что не отдал толпе.

Поднимаю взгляд. Встречаюсь с его серыми глазами, в которых бушует буря. Должно быть, он сейчас злится на меня.

– Знаю, в это сложно поверить, – продолжаю я. Слова даются мне с трудом, – Ведь Беорн – твой помощник. Ты знаешь его гораздо дольше, чем меня. Он сражался бок о бок с тобой и твоим отцом.

Я замолкаю и отвожу взгляд. Не могу больше смотреть в эти глаза. Ведь у него слишком много причин, чтобы мне не верить.

Слышу, как потрескивают дрова в очаге. Огонь играет с тенями, бросает их на лицо Эрика. В котелке закипает вода. Осторожно снимаю его с огня. Заливаю травы водой, аромат ромашки и мяты заполняет комнату.

Я должна всё рассказать, что бы ни случилось. Даже если он выгонит меня. Даже если прикажет казнить. Я не могу молчать.

– Это правда, Эрик. Поверь мне, прошу. Беорн сказал Мэри, что пока ты жив, у них нет власти, – вырывается у меня.

Его лицо – каменная маска. Ни один мускул не выдаёт того, что творится внутри.

– Мэри должна была подсыпать яд тебе в еду, – делаю паузу, набирая воздуха в лёгкие, – Но она не смогла. Испугалась, что я выпью яд вместо тебя, а её казнят за попытку отравить конунга.

Эрик всё ещё смотрит на меня. Пристально. Тяжело. Не могу понять, верит он