Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки - Екатерина Евгеньева

— Не знаю, тетя, — наконец после раздумий ответила я, — стража не отработала, они пробрались под пологом невидимости, подкупили кого-нибудь из верхушки. Да мало ли, что могло случиться. Пусть Норт и разбирается, — почему-то при упоминании его имени меня взяло раздражение. В его городе творится хрен знает что, а он про фиктивную невесту думает! Порядки надо наводить, а не искать того, кто перед императором будет тылы прикрывать.

— Но есть же плюсы… — наконец-то подал голос Олаф.

— Это да, это я рада! — от упаднического настроения Мэри не осталось и следа. Глаза заблестели, щечки разрумянились. Конечно все в рамках того, что она была призраком. — Так что тебе повезло, что юная мисс Леверман свалилась тебе на голову.

Тут я бы поспорила. Девушку было жалко. Мало того, что ее чуть не похитили, с причинами этого еще предстояло разбираться, так она, судя по всему, еще и от отца получит за то, что выходила в город без компаньонки. Вернее, умудрилась как-то сбежать от нее. Это все мне рассказала Лили после того, как вернулась с базара. Оказалось, что встретившаяся мне на пути девушка была не кем иным, как дочерью главного конкурента Мэри — скупого Чарли. Эмили Леверман в этот злополучный день решила проявить храбрость и показать отцу все свое бунтарство, на которое была способна. Именно поэтому она и спряталась от компаньонки, а когда та в панике побежала искать госпожу по базарным рядам, Эмили отправилась гулять по городу в одиночестве, где и встретила на своем пути Шкаф и Хокина.

Вы спросите что это мне дало? Гном, узнав о моей (не)малой роли в спасении Эмили, а также поддержке юной леди за руку изъявил стойкое желание все же сделать мне вывеску. Даже пообещал немного сдвинуть остальные заказы. Поэтому Мэри сейчас и радовалась, что все сложилось для меня и таверны наилучшим образом.

— Ага, всем бы такое везение, — покачала я головой. Все же стресс девушка испытала немалый. Я, кстати, тоже. Но, будучи закаленной психически на просмотрах боевиков, а также вспомнив, как порой после универа пробиралась домой по парку сквозь толпу гопников, я оказалась более подготовленной ко встречи с бандитами.

— Ну… всем не всем, а вывеска у нас будет, — Мэри подняла палец вверх. — Раз уж сама не сумела договориться с мастером.

— А название уже придумали? — Олаф подплыл ближе и усадил Мэри в кресло, подложив ей под спину подушечку. — Серый гусь? Сытый гусь?

Я заливисто засмеялась. И правда, что это я. Раз вывеска будет пора бы и над названием поработать.

— А почему именно гусь? — смерила телесно неприсутсвтующих взглядом. — Это традиция такая, что ли, все таверны в честь гусей называть? Куриный гусь, конечно, птица своеобразная и наверняка хорошая, но не кажется ли вам, что в связи с ребрендингом нам надо придумать что-то новое?

— В связи с чем? — Олаф подлетел ближе. — Реб… ренд?

— Не забивай себе голову, на ней вон, очки уже есть, — Мэри сморщила носик при упоминании гусей. — Нет у нас такой традиции, просто так принято, — заявила она, противореча сама себе.

— Ну раз нет, — постаралась я сохранить серьезное лицо, — тогда придумаю что-нибудь новое.

Мэри уже было открыла рот, чтобы высказать свое мнение по этому поводу, но я ее прервала:

— После того, как закажу платье на мероприятие во дворце, — говорить, что название уже есть, я не стала. Пусть пока свыкнутся с мыслью, что эпоха гусей подходит к концу.

— Зачем платье? — Олаф снял очки, протер их платком, и они сразу же испарились в воздухе.

— Ну не могу же я явиться под руку со своим женихом на бал в неглиже?

38 глава

Елена

Если бы я сказала, что не боюсь, то определенно солгала бы. Боялась, терзалась сомнениями, взвешивала все за и против. Но! Треклятое «но» бесило больше всего. Я была должна. Норту — сыграть невесту, влюбленную в этот ходячий айсберг до беспамятства. А еще себе — пора было выходить в свет и начинать наводить мосты. Из множества прочитанных книг и довольно большого жизненного опыта я знала — ничто так не помогает в жизни, как нужные связи. И почему-то я была уверена, что репутация у Хелен в свете была хуже некуда. Вряд ли матушка с сестрой хоть как-то показывали обществу свою благосклонность ко мне, скорее даже наоборот.

И вот теперь, стоя напротив зеркала в самом дорогом и модном бутике, я смотрела на новую себя. Даже тугой корсет не жал, и я была в восторге от себя. Осанка такая, будто я была завсегдатаем в Букингемском дворце. Грудь приподнималась и терялась в вихре голубого кружева. Для бала как незамужняя девушка я не могла выбрать насыщенные и яркие цвета ткани. Решила остановиться на светло-голубом оттенке. Мне он напоминал небо в солнечный день, яркий и свежий. А еще подчеркивал цвет глаз, делая их еще ярче. Ущипнула себя за щеки, придавая лицу здоровый румянец, и улыбнулась.

Не льстя себе, могла со стопроцентной уверенностью сказать, что я выглядела прекрасно. Ткань струилась каскадом вниз, переливаясь в свете примерочной. Игра цвета завораживала — при движении цвет преображался, рассыпаясь разными оттенками голубого.

— Вас все устраивает? — за шторку осторожно заглянула модистка. На шее у нее висела магическая лента. При необходимости она сама обвивала все нужные места и снимала мерки, они сразу оказывались в блокноте.

И да, мне стоило труда, чтобы не открыть от удивления рот, когда это увидела. Удобно! А уж как бы пригодилось на уроках труда в школе. Вспомнила, как мы с девчонками шили свою первую ночнушку. Сначала снимали мерки, записывали по половинкам измерений. Потом чертили на прозрачной бумаге модель, вырезали. Да, весело было. Жаль, что после первой же стирки она расползлась по швам. Что в принципе и отбило желание хоть что-то делать с иголкой и ниткой. А будь у меня такие подручные средства все могло бы закончиться иначе!

И теперь я с восхищением смотрела на труды модистки. Она учла все мои пожелания, платье сидело идеально, как вторая кожа, но в то же время не сковывало движений.

— Все прекрасно! Оно просто восхитительно, — я покружилась на месте, смеясь.

— Потому что подстроилось под владельца, так что тут благодарите только себя, — модистка поправила невидимую глазу складку. — Иногда столько времени уходит на подгонку, вы даже представить себе не можете.

— Неужели и у одежды есть свой характер? — спросила я удивленно.