Вне конкурса - Софья Ларская

— Одно и то же.

Он усмехнулся, погасил свет.

--

Утром, ещё до того как встали родители, я почувствовала, что он не спит. Лежал на спине, смотрел в потолок.

— Ты чего?

— Думаю.

— О чём?

— О том, как тебя не потерять.

Я повернулась к нему, провела рукой по груди.

— Не потеряешь.

Он притянул меня к себе, поцеловал. Медленно, с закрытыми глазами. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, ниже.

— Родители спят, — прошептала я.

— Знаю.

Он спустился под одеяло. Его губы нашли мой сосок. Я выгнулась, закусила губу.

— Тихо, — напомнил он.

— А ты не доводи до крика.

Он усмехнулся, опустился ниже. Поцеловал живот, пупок, край трусов. Стянул их.

Я чувствовала его дыхание на своём клиторе, ждала, замирая. Он коснулся языком — медленно, круговыми движениями. Я вцепилась в подушку, сдерживая стон.

— Дэн…

— Молчи.

Он ласкал, ускоряясь, нажимая, втягивая. Я чувствовала, как внутри закручивается тугая пружина. Кончила беззвучно, только мышцы пульсировали.

Он поднялся, поцеловал меня.

— Твоя очередь.

Я толкнула его на спину, взяла в рот его член — твёрдый, пульсирующий. Он застонал, запустил пальцы в мои волосы.

— Вася…

Я водила языком, брала глубоко, чувствуя, как он напряжён, как он сдерживается.

— Ещё…

Я ускорилась. Он кончил, сжав мои плечи, тяжело дыша.

— Теперь точно хватит.

— До вечера, — ответила я.

--

Днём мы поехали к Григорию Новикову. Дом оказался в деревне, за сорок километров от Твери. Деревянный, с резными наличниками, но запущенный — краска облупилась, крыша местами просела.

Нас встретил мужчина лет шестидесяти, с уставшими глазами, но живым, цепким взглядом.

— Дэниел? Я сразу понял, чей ты сын. Проходите.

Он провёл нас на кухню, поставил чай, достал старый кожаный портфель.

— Вот. Переписка с твоим отцом. Его подпись, печать. Там всё: как он выводил активы, как переписывал на подставные фирмы. Если понадоблюсь как свидетель — я готов.

— Почему вы соглашаетесь? — спросила я.

— Потому что он разрушил мою семью. Я потерял бизнес, жену, здоровье. У меня не было сил бороться тогда. А у вас — есть. Сделайте это за меня.

Дэн взял папку, поблагодарил.

— Мы не подведём.

— Не подводите.

Всю дорогу обратно мы молчали. Я держала папку на коленях, чувствуя её тяжесть. Не бумаги — чужую судьбу.

--

Вечером, когда Дэн разговаривал с Бойцовым, я подошла к окну.

За ситцевыми занавесками горели фонари. Двор, качели, детская площадка. Всё как в детстве.

Но я чувствовала, что детство кончилось. Мы стали взрослыми. Те, кто хотят нас уничтожить, уже знают, где мы. Но у нас есть доказательства. Есть свидетель. Есть заявление.

Поздно вечером телефон завибрировал.

Сообщение. Незнакомый номер.

Я открыла, не включая свет.

«Ты умная девочка, Лаврова. Но умных убирают первыми».

Я не дрожала. Не боялась. Просто удалила.

Дэн спал на стуле, уронив голову на сложенные руки. Я накинула ему на плечи плед.

Они следят. Но мы не остановимся.

Мы почти победили.

Глава 27 Невидимый фронт

— Чёрт! — выругался Дэн. Тихо, сквозь зубы — так, что я подскочила на кровати. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я накинула халат, босиком выбежала на кухню.

— Что?

— Бойцов написал. Дату назначили.

Он развернул ноутбук ко мне. На экране светилось жёлтым письмо с пометкой «важно»:

«Подписание сделки слияния между „Монолитом“ и группой Соколовского — через шесть недель. Времени в обрез. Подавать заявление в Следственный комитет нужно уже сейчас. Личное присутствие Дениса обязательно. Приезжайте в Москву.».

— Шесть недель, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Если сделка состоится, все активы уйдут в объединённую компанию. Наши доказательства по старому делу «Росинвеста» потом уже ничего не решат.

— Поэтому у нас есть примерно месяц, чтобы успеть возбудить уголовное дело, — Дэн сжал кулаки. — Пока они будут заниматься подготовкой документов, собранием акционеров, всей этой бюрократией…

— А если не возбудят?

— Тогда будем обжаловать.

Он открыл расписание поездов.

— Есть утренняя «Аврора», двухэтажный состав. Отправление в 09:14, прибытие в 11:13. Успеем.

— Сколько у нас времени собираться?

— Два с половиной часа. Надо торопиться.

— Родители?

— Скажем правду: нас вызывают в Москву в Следственный комитет. Личное присутствие обязательно.

Я встала, заходила по кухне. Голова кружилась — не от кофеина, от страха.

— Я звоню Бойцову, — сказал Дэн. — Уточню, как лучше составить заявление, на какие статьи ссылаться. А ты собирайся.

— Хорошо.

--

Я ушла в комнату, закрыла дверь. Прислонилась лбом к холодной стене. Постояла так, чувствуя, как стучат виски. Дом, где я выросла. Стены, которые помнят меня с пелёнок. И сейчас я должна уехать, не зная, вернусь ли.

Открыла шкаф, достала сумку.

Собирала на автомате. Джинсы, свитера, бельё, паспорта, зарядные устройства, ноутбук. Папку с показаниями Новикова — в пластиковый конверт, потом в рюкзак.

Пальцы дрожали. Проверяла замки, карманы, молнии. Ничего не забыть.

Пока я собиралась, Дэн созвонился с Бойцовым. Я слышала его голос из кухни.

— Игорь, что писать в заявлении?.. По ст. 159 и 174?.. Да, только по Монолиту, по нашим документам… По Соколовскому пока ничего нет… Я понял.

Он зашёл в комнату, натягивая свитер.

— Бойцов говорит, что заявление нужно писать так, чтобы конкретно описать мошеннические схемы отца: хищение активов, обман акционеров, вывод средств. По ст. 159 нужны факты обмана. По ст. 174 — финансовые операции с имуществом, заведомо полученным преступным путём. Если всё сделать грамотно, зарегистрируют в КУСП и начнут проверку.

— А если что-то не так?

— Откажут. Потому надо приложить максимум документов и показаний Новикова.

— А срок проверки?

— Бойцов сказал, по закону от трёх до тридцати суток. Но если откажут, можно обжаловать. Жалобу подают в прокуратуру — в порядке ст. 124 УПК, или сразу в суд — ст. 125 УПК. Но тогда уйдут недели.

— Значит, нужно, чтобы сразу возбудили.

— Именно.

Мы стояли друг напротив друга. Я чувствовала его запах — кедр, табак, немного нервного пота.

— Дэн, а если не возбудят?

— Если не возбудят — будем биться дальше. У нас есть Новиков — он даст показания. Это сильный аргумент.

— Я поговорю с твоими родителями, — сказал он.

— Давай вместе.

--

Мы вышли на кухню. Мама сидела за столом, пила чай. Папа чистил картошку.

— Мам, пап, — я села напротив, взяла маму за руки. — Нам с Дэном нужно срочно в Москву. Сегодня.

— Что случилось? — мама отставила кружку.

— Мы будем подавать заявление в Следственный комитет — о мошенничестве и выводе активов. Без нашего личного присутствия ничего не сдвинется.

— А почему вы сами, а не адвокат?

— Потому что без