Вне конкурса - Софья Ларская

— Не пойдёт. У нас есть правда.

— Правда не всегда побеждает.

— Но мы не сдадимся.

Он поцеловал меня. Я закрыла глаза.

За окном гудела Москва.

Казалось бы, всё было — заявление приняли, следователь не отказал, адвокат рядом. А внутри всё равно колотилось тревогой.

— Вась, — позвал Дэн.

— Мм?

— Давай сегодня не будем переживать о том, что ещё не случилось. У нас есть сегодня. Сейчас.

Я подняла голову. Он смотрел на меня — серьёзно, тепло, чуть устало.

— Хорошо.

Мы лежали на узком диване в обнимку. Его пальцы перебирали мои волосы, водили по спине.

— Почему ты так спокоен? — спросила я.

— Потому что я уже знаю, чем закончится.

— И чем?

— Ты улыбнёшься, когда мы выйдем из здания. Обнимешь меня. И всё станет на свои места.

— А если не станет?

— Тогда я сделаю так, чтобы стало.

Я закрыла глаза.

--

Телефон разорвал тишину.

Дэн взял трубку, глянул на экран и замер.

— Кристина.

Глава 28 Визит Кристины

— Кристина.

— Интересно, что ей понадобилось? — спросила я.

— Узнаем.

Он ответил, включил громкую.

— Денис, — голос Кристины был тихим, без привычного высокомерия. — Я знаю, что вы в Москве. И знаю, что вы подали заявление в СК.

— Откуда?

— У отца везде уши. Но это неважно. Мне нужно встретиться. Прямо сейчас.

— Зачем?

— Хочу предложить сделку. Вы помогаете мне — я помогаю вам. У меня есть документы, которые вам пригодятся.

— Где?

— Кафе на Тверской. Открытая терраса. Через полчаса.

— Придём.

Она сбросила звонок. Я перевела дух. В груди колотилось.

— Думаешь, не ловушка?

— Думаю, у неё действительно нет выхода.

— Как и у нас.

Он усмехнулся. Коротко, без радости.

— Тогда идём.

--

Кафе было почти пустым. Поздний вечер, официанты протирали столики, готовясь к закрытию. Мы сели на открытой террасе, за столик в углу, чтобы видеть вход. Я заказала американо, Дэн — чёрный чай.

Я сжимала кружку, не пила. Смотрела на вход.

Кристина пришла одна. Без свиты, без охраны, без привычного блеска. Простая куртка, джинсы, минимум косметики. Под глазами круги — она не спала.

Она села напротив, положила руки на стол.

— Не буду ходить вокруг да около. Отец решил сослать меня в Швейцарию, в какой-то закрытый колледж. Ему кажется, что так лучше для него.

— Ты не хочешь ехать? — спросил Дэн.

— Не хочу оставаться пешкой. Надоело, что меня используют.

— Чем мы можем помочь?

— Я знаю, что вы подали заявление в Следственный комитет на отца Дэна. Но одного заявления может быть недостаточно, чтобы гарантированно остановить слияние. А я хочу быть уверена, что сделка не состоится. У вас сейчас проверка, я правильно понимаю?

— Да, — ответил Дэн. — Проверка идёт.

— Если сделка сорвётся, у моего отца начнутся проблемы. Акционеры будут недовольны, партнёры — проверять документы. Ему станет не до меня. Он забудет про Швейцарию, про колледж. Я просто останусь здесь и буду учиться. Жить своей жизнью.

— Что на флешке? — спросила я.

Кристина достала из внутреннего кармана куртки тонкую флешку, положила на стол.

— Документы. Для налоговой по нескольким стройкам, которые вёл мой отец через подставные фирмы. Этого не хватит, чтобы посадить его. Но хватит, чтобы налоговая пришла с проверкой, а сделка заморозилась на полгода. Ваш Бойцов подтвердит.

Дэн не торопился брать.

— И ты отдаёшь это просто так?

— Нет. Я хочу ваше слово, что вы не бросите меня после того, как получите документы. И чтобы вы молчали о том, откуда они у вас.

— А если ты нас обманешь? Документы окажутся фальшивыми? — спросил Дэн.

— Тогда вы расскажете отцу. И я проиграла. Так что мы в равных условиях.

Я взяла флешку, сжала в руке. Металл был холодным, острым.

— Если документы настоящие, мы поможем. И твоё имя не всплывёт.

Кристина кивнула.

— Проверьте.

Она встала, поправила куртку.

— Я сделала свой ход. Теперь дело за вами.

Она ушла, не оборачиваясь.

--

Мы вернулись в офис Бойцова. Он, несмотря на поздний час, был на месте.

— У нас есть кое-что, — сказал Дэн.

Я протянула флешку. Бойцов взял, вставил в ноутбук. Мы сели напротив, смотрели на экран.

Он листал файлы почти час. Платёжки, договоры, сканы счетов, таблицы с цифрами. Я не всё понимала, но видела, как он хмурится, сверяет даты, имена, суммы.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Соколовский использовал подставные фирмы по всей стране. Завышение смет на господрядах. Налоговая такое любит. Для того чтобы усилить ваше заявление, этого достаточно.

— Кристина просит не раскрывать её имя, — сказала я.

— Разумно. Если её отец узнает, она пропадёт. Мы используем документы, но ссылаться будем на «анонимного источника». В Следственном комитете это допустимо, если документы подлинные. А они подлинные.

Бойцов вздохнул, откинулся на спинку кресла.

— Завтра утром поедете к майору Сорокину и передадите эти документы. Приобщим их к вашему заявлению. Это укрепит вашу позицию и повысит шансы на возбуждение дела.

— А если не примут?

— Значит будем надеяться на документы по «Росинвесту» и свидетеля Новикова. Но этот компромат — хороший козырь.

Я посмотрела на Дэна. Он был бледен, но спокоен.

— Мы справимся, — сказала я.

— Справимся, — повторил он.

--

Когда мы остались вдвоём, я выдохнула.

Стены давили, но он был рядом.

— Иди сюда.

Он потянул меня за руку. Я шагнула. Упала в его объятия. Грудь к груди, щека к его ключице.

Он пах. Не парфюмом. Собой. Горячей кожей, усталостью, тем особым запахом, от которого у меня кружилась голова.

— Дыши, — шепнул он.

Я и дышала. Им.

Его ладонь легла на мою спину. Медленно прошлась вверх. Позвонок за позвонком. Потом вниз, до поясницы. Касание было лёгким, почти невесомым. Но я чувствовала каждый палец, каждую линию на его ладони.

— Ты дрожишь.

— Нет.

— Врёшь.

Я подняла голову. Он смотрел сверху вниз. Глаза — тёмные, влажные.

— Поцелуй меня, — попросила я.

Он наклонился. Губы встретились. Не сразу. Сначала его дыхание коснулось моих губ — горячее, неровное. Потом он прижался. Мягко. Медленно. Я ответила. Первые секунды — как вспышка.

Мы целовались долго. Без спешки. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как пряди скользят между пальцами. Он гладил мою щёку. Большим пальцем провёл по скуле, по краю губы.

— Раздевайся, — сказал он.

Я стянула футболку. Он — свою. Я сняла джинсы, трусы. Не стесняясь. Не прячась. Он смотрел.

Я стояла перед ним голая. Воздух касался кожи — прохладный, свежий. Но внутри было жарко. Пульсировало где-то внизу, в самом сокровенном месте.

— Иди ко мне.

Он сел на диван, раздвинул колени.