Вне конкурса - Софья Ларская

нас заявление не примут, — объяснил Дэн. — Адвокат подаст только документы, но заявитель должны лично подтвердить.

Мама посмотрела на меня.

— Ты уверена?

— Уверена, мам.

— Не боишься?

— Боюсь. Но это надо сделать.

Мама обняла меня. Папа отложил нож.

— Если надо — езжайте.

Дэн протянул ему руку. Папа пожал — крепко, по-мужски.

— Береги её.

— Всю жизнь, Сергей Иванович.

Мама сунула мне пакет с бутербродами. Папа встал в дверях.

— Если он вас там пальцем тронет — звоните, я приеду.

— Не тронет, — усмехнулся Дэн. — У нас есть доказательства, Бойцов и Громов.

— А Громов кто?

— Наш профессор.

Папа крякнул, но ничего не сказал.

--

Мы вышли на лестницу. Дверь захлопнулась. Я не обернулась — знала, что если обернусь, то разревусь.

На улице было холодно, сыро. Моросил мелкий дождь.

Чёрная машина стояла на другой стороне. Те же номера. Тот же силуэт.

— Они знают, — сказал Дэн.

— Знают. Попытаются задержать.

— Будем готовы.

Он заказал такси через проверенный сервис. Подъехала серая «Шкода». Водитель — мужчина, небритый, в бейсболке.

— На железнодорожный вокзал.

Мы сели на заднее сиденье. Я сжала лямки рюкзака. Чёрный седан двинулся следом.

Первые минуты ехали молча. Потом водитель свернул не туда.

— Вы не туда, — сказал Дэн.

— Пробки.

— Это объездная.

— Остановите машину.

Водитель нажал на газ. Дэн резко наклонился вперёд, дёрнул ручник. Машина завизжала, занесло. Чёрный седан сзади не успел — въехал в бампер. Глухой удар.

— Выходим!

Мы выскочили на мокрый асфальт. Из чёрной машины вышли двое в кожаных куртках.

Дэн схватил меня за руку. Мы побежали. Перебежали дорогу, нырнули в арку, проскочили дворами, выскочили на параллельную улицу. Поймали первое попавшееся такси.

— На железнодорожный вокзал. Быстрее!

--

На перрон мы вбежали за десять минут до отправления. Задыхались, мокрые, злые.

— Билеты в телефоне.

Прошли через турникет. Поезд «Аврора» стоял на путях — двухэтажный, синие полосы на боках. Нашли своё купе. Узкие полки, чистое бельё, приглушённый свет. Маленький столик между полками.

— Нам повезло, — сказал Дэн, закрывая дверь. — Только вдвоем.

Поезд тронулся. Тверь поплыла за окном — серые пятиэтажки, старые тополя, железнодорожный вокзал. Я смотрела, как удаляется перрон.

— Мы вернёмся, — сказал он.

— Обязательно.

--

Стук колёс был ровным, гипнотическим. Я стояла у окна, смотрела на убегающие поля. Дэн подошёл сзади, обнял за талию. Положил подбородок мне на плечо.

— Почти два часа.

Я чувствовала его дыхание на шее, жар тела сквозь свитер. Его пальцы скользнули под ткань, на голый живот.

— Дэн… мы только сели.

— И что?

Он развернул меня, заглянул в глаза. Свет тусклый, лица мягче, уязвимее.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Сейчас. Пока есть тишина.

Дверь заперта. За окном поля. До Москвы больше часа. Никто не войдёт.

Он поцеловал меня. Сначала нежно, потом глубже, настойчивее. Его язык скользнул в мой рот. Я ответила, вцепившись в его плечи.

— Раздевайся, — прошептал он.

Я стянула свитер, футболку. Он следил за каждым движением, не торопил. Потом его руки скользнули к моим джинсам.

— Сама.

Я расстегнула пуговицу, молнию, стянула джинсы и трусы. Осталась голой перед ним.

— Ты такая красивая.

— Раздевайся.

Он скинул футболку, расстегнул джинсы. Его член был твёрдым, напряжённым.

— Повернись к столику.

Я оперлась руками о столик. Стук колёс стал громче, ритмичнее.

Он подошёл сзади, провёл ладонями по моей спине, по ягодицам. Мурашки побежали по коже. Его пальцы скользнули между ног, нашли клитор — уже мокрый, пульсирующий.

— Вся готовa, — выдохнул он.

Я чувствовала головку его члена — горячую, влажную. Он вошёл резко, до конца. Я вцепилась в край столика, выгнулась.

Начал двигаться. Быстро, жёстко, в такт колёсам. Я смотрела в окно на убегающие поля, но видела только его отражение в стекле — напряжённое лицо, прикрытые глаза.

— Дэн…

— Да.

Он прибавил темп. Пальцы сжали мои бёдра, помогая. Я чувствовала, как внутри всё нарастает, закручивается в тугой узел.

Его рука скользнула вперёд, нашла клитор.

— Кончай.

Я кончила с криком — негромким, приглушённым, закусив губу. Он кончил следом, судорожно выдохнув, прижался лбом к моей спине.

Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Я всё ещё опиралась на столик, он всё ещё был во мне.

— Теперь я знаю, что мы выиграем, — прошептал он.

— С чего?

— С того, что ты со мной.

Я повернула голову, посмотрела на него.

— Мы ещё не выиграли.

— Но уже почти.

--

В Москву поезд прибыл ровно в 11:13. Ленинградский вокзал встретил привычной суетой. Я сжала руку Дэна.

— Бойцов?

— Ждёт у Следственного комитета.

— Едем сразу?

— Да. Терять время нельзя.

Мы взяли такси. Водитель молчал. Москва за окном — сердитая, знакомая, но уже не мечта, а поле боя.

Полчаса — и мы на 1-й Фрунзенской, 3а. Следственный комитет. Серое здание, металлоискатель на входе, табличка с гербом.

Бойцов ждал нас у входа.

— Документы?

— Всё с собой.

— Тогда идём.

--

Внутри было тихо, пахло бумагой и металлом. Охранник проверил паспорта, пропустил.

Следователь — мужчина лет сорока, в форменной рубашке, представился:

— Майор юстиции Сорокин. Павел Алексеевич.

Он провёл нас в небольшой кабинет, предложил сесть. На столе — компьютер, стопка папок, кружка с чаем.

— Рассказывайте.

Бойцов разложил бумаги.

— Вот заявление. По ст. 159 и 174 УК РФ. Прилагаются документы и показания свидетеля.

Майор Сорокин листал листы, иногда переспрашивал. Я сидела на стуле, сжав руки.

— Это ваш отец, Денис?

— Да.

— И вы утверждаете, что он выводил активы компании?

— Утверждаем. У нас есть подтверждающие документы и свидетель — бывший партнёр отца.

Павел Алексеевич откинулся на стуле.

— Заявление я зарегистрирую. Будет проведена проверка в порядке статей 144–145 УПК. Срок — от трёх до тридцати суток. Если факты подтвердятся — будем возбуждать уголовное дело.

— А если не подтвердятся? — спросила я.

— Тогда вынесем постановление об отказе. Его можно обжаловать — в прокуратуре в порядке ст. 124 УПК или в суде по ст. 125 УПК.

— А как же сделка слияния? У них через полтора месяца подписание.

— Если будет возбуждено дело, по ходатайству следователя могут быть приняты обеспечительные меры, включая арест имущества или блокировку счетов. Но это уже после возбуждения.

Дэн взял мою руку под столом.

— Спасибо, Павел Алексеевич.

— Не за что. Работа такая.

Мы вышли на улицу. Бойцов сжал наши плечи.

— Начало положено.

— Надеюсь, что начало, а не конец.

--

Вечером мы сидели в офисе Бойцова. Дэн держал меня за руку.

— Теперь у нас есть шанс.

— Не просто шанс — оружие.

— Завтра?

— Завтра — новый день, новая битва.

Я прижалась к нему.

— Дэн, я боюсь.

— Чего?

— Что завтра