Любовь и смерть - Элис Вайлд

Надо решать: идти по следам обратно и ждать возле Эроса или выбрать наугад один из коридоров и отправиться туда, рискуя заблудиться.

Я вздыхаю, словно мое блуждание могло бы хоть кому-то помочь. Оглянувшись через плечо, я чувствую, как во рту пересыхает…

Нет, этого не может быть.

Встаю и разворачиваюсь, чтобы пройти чуть дальше по коридору, но все тщетно.

Следы, по которым я шла, полностью исчезли. Такое ощущение, что их вообще не было.

Меня мутит. В ушах эхом отдается стук собственного сердца. Я отхожу назад и прислоняюсь к холодной каменной стене.

Идя сюда, я сосредоточила все внимание на полу, на следах… без них я не найду дорогу обратно. Здесь слишком много развилок и поворотов, и заблудиться очень легко. Закрываю глаза и глубоко дышу, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.

Мне никак не верится, что следы, по которым я шла сюда, были всего лишь иллюзией. Но самое страшное в том, что, кажется, не только я полагалась на них.

Вернувшись к месту пересечения коридоров, по очереди заглядываю в каждый из них.

Левый коридор круто сворачивает в сторону, там ничего не видно. В правом по обе стороны тянется ряд дверей, а в нишах между ними установлены статуи. Коридор, находящийся посередине, постепенно расширяется и ведет в большую бескрайнюю комнату с широкой лестницей.

Если бы я только знала, по чьим следам иду, возможно, поняла бы, куда нужно направляться… или чего нужно избегать. Теперь уже слишком поздно об этом думать, надо выбрать путь и идти.

Мне кажется, что сначала надо решить, кого следует искать в первую очередь. Эрос велел мне найти Гипноса и доставить к нему их тела.

К счастью, я знаю, где находится тело Эроса, но тело Смерти мне еще предстоит найти, а потом отыскать кого-то настолько сильного, кто бы смог унести тела двух богов. От этой мысли я морщусь. Цербер – единственный, кто приходит мне на ум, единственный, кому может хватить сил на это, но даже у него есть пределы.

К тому же неизвестно, согласиться ли он помочь мне в этом деле. Я пытаюсь выбросить сомнения из головы, переживать об этом буду, когда придет время.

Итак, что мне сделать в первую очередь: найти Цербера или попытаться выяснить, где держат тело Смерти?

Мне сразу ясно, что легче будет отыскать тело, чем адского пса, хотя при мысли об этом у меня начинает крутить живот. Скорее всего, я сама себя обманываю, ведь я прекрасно знаю, что ни Цербер, ни Флоренс не смогли вернуться с вестями о нем.

Но я должна попытаться.

Если я найду Смерть, мне останется только уговорить Цербера помочь нам. Признаю, что это едва ли можно назвать планом, но это уже хоть что-то.

Снова возвращая внимание к точке схода коридоров, я еще раз заглядываю в каждый из них. Будь я Аидом, где бы я держала столь могущественного, как Смерть?

Несмотря на его эго, что-то подсказывает мне, что страх заставил бы его спрятать Смерть подальше. Где-нибудь, куда почти невозможно добраться без знания дворца. А я, признаться, не из числа просвещенных.

И все же я предполагаю, что Смерть в подземелье. Значит, о лестнице, виднеющейся впереди, пока можно забыть.

Наклоняюсь вперед и пытаюсь заглянуть в два оставшихся коридора, хватаясь за подсвечник на стене, чтобы не упасть. Сердце выпрыгивает из груди, когда я внезапно проваливаюсь вперед на несколько дюймов с громким металлическим лязгом.

Камень дрожит под ногами, дворец сотрясается от страшного грохота. Каменная плита между проходами опускается примерно на фут, прежде чем медленно разойтись, открывая спиральную лестницу из сапфира.

Невозможно.

Камень с глухим стуком возвращается на место, и снова воцаряется тишина. Подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть это место, но не вижу, куда ведет лестница и как глубоко она уходит.

Она исчезает в темноте. Там нет ни факелов, ни подсвечников, ни магии, чтобы указать путь. Лишь холодный воздух вихрем поднимается снизу, бросая меня в дрожь.

Я замираю на краю разлома: этот путь не просто так скрыт от посторонних глаз. Он не предназначен для того, чтобы его находили. Тем более смертные.

Именно поэтому нужно выяснить, куда он ведет.

Где еще бог может спрятать тело?

Хватаю со стены ближайший факел, а другой рукой нащупываю на поясе кинжал.

На всякий случай.

И делаю шаг веред, спускаясь в мрачную бездну сапфирового дворца.

20

Хейзел

Когда я прохожу половину ступеней, над моей головой начинает глухо греметь каменная плита, и я наблюдаю, как она начинает закрываться. Как только проход исчезает, резкий порыв ветра гасит мой факел, и я остаюсь в кромешной тьме.

Нужно было раньше подумать о том, что этот маршрут не может быть легким.

Что ж, пути назад больше нет.

Прижавшись ладонью к холодной влажной стене, я использую потухший факел, чтобы на ощупь продвигаться вперед. Ступеньки вырезаны из скользких неровных кристаллов. Каждый шаг дается мне с трудом, а любое резкое движение становится опасным.

Дышать все тяжелее, воздух спертый и затхлый. Этот запах пропитывает мою кожу и оставляет во рту привкус ржавого железа. Я содрогаюсь: камень под ногами стал еще холоднее. Я слышу лишь звук собственного дыхания, которое вырывается изнутри в виде коротких судорожных вздохов.

Я давно потеряла счет времени, мой спуск столь же мучительный, сколь и бесконечный. Когда я уже готова сдаться и рухнуть от усталости, тьма рассеивается.

Слабое мерцание.

И вдруг, ослепленная, прикрываю глаза рукой. Далеко внизу вспыхивают синие языки пламени и вздымаются вверх, ослепительным светом озаряя ступени сапфировой лестницы.

Я машинально прижимаюсь к противоположной стене лестничного пролета, сердце бешено бьется.

Теперь я все вижу, но какой ценой? Кто зажег огонь? И почему именно сейчас?

Меня терзают сомнения, но я не хочу возвращаться назад. Если там внизу кто-то есть, меня все равно рано или поздно найдут. Поэтому лучше рискну и попробую выяснить, что скрывается впереди.

Иду вперед, одной рукой прижимаясь к стене для опоры, а второй держа факел, чтобы использовать его как оружие, если понадобится. Теперь перемещаться становится легче, и я прибавляю шаг.

Через несколько минут винтовая лестница выравнивается, и я оказываюсь перед открытым арочным проемом. Впереди виднеется узкая длинная галерея, от нее идут две дороги – направо и налево.

Я вхожу в коридор и вижу, как тонкие языки синего пламени пробегают по стенам – изящные резные линии, слишком неглубокие, чтобы их могло зажечь что-то, кроме