(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Ксилия.

Это не было случайностью. Это была казнь.

Снаружи послышался топот сапог и крики. Городской патруль.

«Сюда! Здесь пострадавшие!» — знакомый голос.

В проеме появился Рис. Он все еще был в парадном мундире, расстегнутом на груди, волосы растрепаны. Он дежурил, пытаясь заглушить боль от нашего разрыва работой.

Увидев меня, сидящую на ледяном полу с Аней на руках, он замер. Его лицо побелело.

«Безднова матерь…» — выдохнул он, бросаясь к нам.

«Помоги мне!» — рявкнула я. — «Ее ноги!»

Рис выхватил кортик и, не задавая вопросов, начал скалывать лед вокруг сапог Ани. К нам присоединились двое патрульных.

Вместе мы вытащили ее на улицу, подальше от смертельного холода руин.

Подоспевший медик патруля опустился рядом с Аней. Он приложил руку к ее груди, затем посветил в глаза.

«Глубокое обморожение», — его голос звучал как приговор. — «Ткани некротизированы. Температура тела критическая. Она… она не доживет до рассвета. Сердце просто остановится».

Я посмотрела на Риса. Он стоял над нами, сжимая кулаки. В его глазах, устремленных на меня, читался немой, ужасный вопрос.

«Это сделал Он? Тот, с кем ты танцевала?»

«Нет», — сказала я твердо, поднимаясь на ноги. Мои руки были перепачканы кровью Ани и моей собственной, черной и вязкой. — «Это сделала Она. Ксилия».

Рис моргнул. «Леди Ксилия? Лира, это безумие. Зачем ей…»

«Потому что она вычищает поле!» — закричала я, и мой голос сорвался. — «Она убрала Аню, потому что Аня знала, как работают артефакты. Она знала, что со мной происходит».

Я оглянулась на разрушенную мастерскую. Список мишеней выстроился в моей голове с пугающей ясностью.

Аня — Технология. Выведена из строя.

Сайлас — Знания. Старик, который слишком много знает о прошлом.

Рис — Защита.

«Слушай меня», — я схватила Риса за лацканы мундира, подтягивая его к себе. Мои пальцы оставили на синей ткани черные отпечатки.

Рис уставился на мои руки. На мою разбитую губу, с которой все еще сочилась чернота.

«Твоя кровь…» — прошептал он, и в его голосе сквозил ужас. — «Лира, что с тобой?»

«Плевать на меня!» — я встряхнула его. — «Слушай приказ, Изыскатель! Аню сейчас повезут в Лазарет Цитадели. Ты едешь с ней. Ты берешь своих лучших людей. И ты забираешь Сайласа. Прямо сейчас. Вытащи его из постели, из Архива, откуда угодно. Собери их в одной палате и поставь охрану».

«Почему?» — он был дезориентирован. Моя сила, моя кровь, разрушения — все это не укладывалось у него в голове.

«Потому что Ксилия придет заканчивать работу», — прошипела я. — «Она не остановится. Она убьет их всех, чтобы добраться до меня».

Медики погрузили Аню в карету. Она была такой маленькой и бледной. Моя вина. Мой грех.

«Поезжай», — я толкнула Риса к карете.

«А ты?» — он обернулся, хватая меня за запястье. — «Куда ты? Лира, тебе нужна помощь. Посмотри на себя».

«Я иду за помощью», — сказала я, глядя ему в глаза. — «За единственной помощью, которая может спасти Аню. Человеческая медицина здесь бессильна, Рис. Это магия К'Тарр. И только К'Тарр может это исправить».

«Ты идешь к нему», — это был не вопрос. Это было обвинение.

«Я иду спасать твою жизнь и жизнь моей подруги. Отпусти».

Я вырвала руку. Моя кожа была горячей, как печь, его — холодной от ночного воздуха.

«Если ты уйдешь к нему…» — начал он, но замолчал.

«То что? Ты перестанешь меня любить?» — я горько усмехнулась. — «Рис, ты уже любишь труп. Той Лиры больше нет».

Я развернулась и побежала в темноту переулков, оставляя его стоять посреди замерзшей улицы.

Мне нужно было попасть домой. Мне нужно было взять амулет. Мне нужно было совершить сделку с дьяволом, и мне было плевать на цену.

Глава 27. Разговор с Рисом

Я вернулась в Цитадель Гильдии не как гостья, а как беженка, ищущая укрытия в здании, которое вот-вот рухнет.

Лазарет, расположенный в самом сердце крепости, напоминал не больницу, а бункер осажденного генерала. Стены здесь были метровой толщины, окна забраны коваными решетками, а воздух пах не лекарствами и надеждой, а хлоркой, оружейным маслом и мужским потом.

В коридорах дежурили люди Риса. Они нервничали. Их пальцы то и дело касались курков мушкетов, глаза бегали по теням. Они видели, что произошло с мастерской, и понимали, что против такого врага свинец — слабая защита.

Меня пропустили без вопросов — приказ командора был законом, — но во взглядах, которыми меня провожали, я читала смесь страха и суеверного отвращения. Слухи ползли быстрее крыс.

Я толкнула тяжелую дверь изолированной палаты.

Внутри было тихо и холодно. На одной койке, укрытый тремя шерстяными одеялами, спал Сайлас. Старика накачали успокоительным, и его дыхание было хриплым и неровным.

На соседней кровати лежала Аня.

Я подошла к ней, стараясь ступать неслышно. Ее лицо было белым, как бумага, губы — синими. Вокруг нее выставили масляные обогреватели, но иней на ее ресницах не таял. Каждый ее выдох превращался в облачко пара, которое тут же оседало кристаллами льда на подушке.

Она умирала. Медленно замерзала изнутри, превращаясь в статую. Обычная медицина была здесь бессильна, как подорожник при пулевом ранении.

Звук задвигаемого железного засова заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. У двери стоял Рис.

Он выглядел так, словно не спал неделю. Бессонница прорезала глубокие тени под его глазами, щетина на подбородке отросла, мундир был помят. Но страшнее всего был его взгляд — воспаленный, загнанный, но решительный.

Он не стал кричать. Он говорил тихо, и от этого тона у меня похолодело в