Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Сложит два и два.

Увидит, что вопросы у меня не учебные. Что интерес слишком личный. Что это не реферат, а… моя жизнь?

И увидит не холодную стерву Элину Ларину, не Снежную королеву, а то дно, в котором я живу уже несколько лет.

Слышу в коридоре весёлый голос Сергея Эдуардовича и, вздрогнув, быстро закидываю ноут на подоконник. Невольно морщусь под неловкого движения и ложусь.

Молча жду, когда он войдёт. Хочу вернуться к теме реферата. Меня зацепило. И зацепило так, что теперь я не соскочу.

— Ну что, милочка, как наши рёбра? Не сбежали ночью? — зайдя в палату, привычно шутит Сергей Эдуардович.

— На месте. И рёбра, и я, — отвечаю, приподнимаясь и откидывая одеяло.

Жду, пока он проводит дежурный осмотр и задаёт стандартные вопросы. Отвечаю односложно.

— Что-то вы сегодня молчаливая, милочка, — улыбается он, привычно щёлкая ручкой и что-то записывая в карту.

— Сергей Эдуардович, а вы любите свою работу? — спрашиваю.

Он удивлённо приподнимает брови и смотрит на меня поверх очков.

— Неожиданный вопрос. А с чего такой интерес?

— Я почти не лежала в больницах, — пожимаю плечами. — А вот мама… часто. Я к ней ходила. И я знаю, что вы не обязаны делать обход каждый день. А всё равно делаете. Разговариваете, шутите, утешаете… Неужели вам не всё равно на пациентов? Не приедается их боль, стоны, жалобы, просьбы о помощи?

Я не обвиняю. Мне действительно хочется понять, каково это — не уставать помогать.

Он щёлкает ручкой, убирает её в карман халата и смотрит на меня без привычной усмешки.

— Знаете, милочка… — говорит наконец. — Если относиться к этому как к работе, то — да, это приедается. И очень быстро. Становится фоном. Это случается довольно часто. Врач начинает лечить не людей, а переломы. И видеть не пациентов, а рентгеновские снимки. Вот вы на кого учитесь?

— На юриста.

Он кивает.

— Представьте, что вы уже получили диплом и работаете по специальности. К вам приходят люди со своими бедами, а вы видите только законы, совершенно не замечая, что за ними стоят чьи-то судьбы. В этом как раз и заключается проблема…

Он замолкает, задумчиво что-то рассматривая за окном, и хмурится.

— Если ты не просто выполняешь свою работу, а берёшь на себя ответственность за чужую жизнь, у тебя уже не получится делать это наполовину. Понимаете, о чём я? Либо ты включаешься полностью… либо уходишь, — говорит негромко.

— А вы?.. — ловлю каждую эмоцию.

— Я? — он едва заметно улыбается. — Мне не всё равно. Но не потому, что я обязан. А потому, что я сам так решил. Никто меня не заставляет. Я могу отработать смену, уйти домой и вспомнить про пациента только при следующей встрече. Но тогда… какой я врач? Так, костоправ.

Закусив губу, опускаю глаза и исподволь кошусь на ноутбук.

— Но ведь это так тяжело… Жить вот так. Пациентов много, и вы не обязаны включаться в каждого.

Он склоняет голову. Мы поменялись местами. Теперь он изучает меня.

— Понимаете, милочка, помощь — это не всегда про долг. Иногда это просто осознанный выбор. Ты помогаешь, потому что можешь.

Молчу. Наш разговор явно вышел за тему профессии.

— И, раз у нас с вами зашла такая философская тема, я вам вот ещё что скажу, — он встаёт и словно между делом поправляет край одеяла. — Если вы однажды встретите таких людей, не отталкивайте, позвольте им помочь. Возможно, им это нужно не меньше.

Он возвращает на лицо привычное иронично-насмешливое выражение.

— А теперь лично по поводу вас. Динамика хорошая и, если так дальше пойдёт, к пятнице можно подумать о выписке. Но при одном условии…

— Каком?

— Вы не будете геройствовать и назначать нам новую встречу уже в понедельник. Боюсь, ваш молодой человек не поймёт такую любовь к травматологии и приревнует вас ко мне.

— Нет у меня… — начинаю я, но он останавливает.

— Помню-помню. Мне никто не нужен, я всё сама.

Он хитро подмигивает и уходит, а я откидываюсь на подушку и медленно повторяю:

— Не отталкивайте…

Глава 17

После обхода приносят завтрак. А потом я решаю сходить в душ. Правда, даже не представляю, как вымою голову.

Но тут мне везёт.

В душевой молодая женщина с загипсованной до плеча рукой пытается вымыть голову под краном.

Общими усилиями вымыли сначала её голову, потом мою.

Инна оказалась весёлой хохотушкой, поэтому в палату я возвращалась не только с чистой головой, но и с ясными мыслями.

Как и обещал, Глеб написал после четвёртой пары.

«Смотри, я нашёл много инфы по этой теме, но она вся разрозненная. Тебе как кидать: по одному файлу или сразу папкой? Но тогда нужно время, чтобы всё рассортировать. Ответь, когда сможешь. Я пока начну на всякий».

Смотрю на экран. Думаю.

«Ты сейчас занят? Будешь делать домашку?»

«Нет, завтра три пары. Все устные».

Закрываю глаза и выдыхаю. Пальцы зависают над клавиатурой.

«А… можешь приехать?»

«О'кей. Через час буду».

Смотрю в окно, как осенний ветер срывает кленовые листья, крутит их и медленно роняет вниз.

Нервно мну край одеяла.

Поздно передумывать, Элина. Поздно.

Поправляю волосы, машинально приглаживая выбившуюся у виска прядь, и оглядываю палату. Здесь чисто. Да и как может быть иначе?

Его шаги я слышу издалека. Не знаю, как смогла отличить их от десятка других, но сердце почему-то реагирует раньше, чем он появляется в дверях.

— Добрый вечер, Элина.

Спокойный тон и ни грамма превосходства, ни намёка на то, что он что-то понял.

— Привет, Глеб.

Он ставит рюкзак на подоконник, достаёт из него две небольших коробочки и пару бутылок питьевого йогурта.

— Я сегодня не успел пообедать, —