Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Я уже мужу позвонила. Сказала, чтобы после работы меня забрал, — весело фыркает блондинка, устраиваясь на кровати и аккуратно пристраивая пострадавшую руку. — Так что я к тебе всего на пару часов. Потерпишь?

— А вдруг что серьёзное? — киваю на гипс.

— Да ничего серьёзного там нет, — отмахивается она. — Ушиб да трещинка. Перебинтовали, и хватит. Надоели уже больницы. Домой хочу.

— Часто лежишь? — сдвигаю в сторону ноут.

Не то чтобы мне интересно, просто поддерживаю разговор.

— Почти всю беременность — раз, потом, когда сын родился, в детском отделении месяц с какой-то инфекцией — два, — она загибает пальцы. — А потом маму с давлением положили, по два раза в день моталась — три. У меня аллергия уже на вра… Ой, Юрик звонит! Да, милый? Нормально. Во сколько? Сейчас? Ладно. Буду ждать.

Она отключается, кладёт телефон на тумбочку и открывает сумку.

— Он всегда паникует, — смеётся. — Переживает по всякой ерунде. Думает, что я хрустальная, и без его присмотра разобьюсь. Вот и сейчас все дела бросил. Едет… Ой, расчёску на работе забыла.

— Возьми мою, — достаю из тумбочки, протягиваю.

Светлана прихорашивается и без умолку болтает, рассказывая о своей семье. Выключаю ноут и убираю его на подоконник, как-то незаметно включаясь в разговор.

Время пролетает незаметно, и вскоре за ней приходит муж.

Помогает одеться и обуться, поправляет повязку. И всё время беспокойно спрашивает, не больно ли ей, ворчит, что ветер в голове, поэтому бегает и не смотрит под ноги.

Смотрю на них и даже не верится, что бывают такие отношения. Мама бы на её месте сто раз извинилась, что доставляет неудобства, а Света лишь фыркает на его ворчание и счастливо сверкает глазами, принимая эту заботу, без слов считывая его язык любви.

Света прощается со мной так, будто мы знакомы сто лет. Мужчина тоже кивает, желает скорейшего выздоровления и обнимает жену за талию, помогая идти.

— Юра, у меня не нога, а плечо. Я могу передвигаться самостоятельно, — смеётся женщина.

— Если бы была нога, тебя хотя бы можно было нести на руках. А так помогаю, чем могу. Иди осторожно, — хмуро отвечает он.

— На руках ты меня и так много носишь…

Смотрю на закрывшуюся дверь. В палате снова тихо.

А у меня перед глазами встаёт прошлый год и Горин с его ромашкой.

Как я тогда злилась, что он выбрал её. Смотрела, как он носится с ней, заботится, защищает — и презрительно кривилась.

Я даже вызвала её на «поговорить», и Соната потом сверкала фингалом, а Горин… он тогда пришёл и поговорил уже со мной.

Сказал, что он сделал выбор, а мне стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь — не искать кусок пожирнее да послаще, а стать нормальной девчонкой и просто попробовать влюбиться.

Ох, как же я бесилась тогда. Потому что правду сказал. И всё равно не верила, что его надолго хватит. Надеялась, что поиграет с ней и выкинет, когда надоест.

А теперь понимаю — Горыныч был прав.

Выбор — это не про «слаще».

Это про «своё».

Тянусь к телефону.

Половина пятого. Скоро приедет Глеб.

Смотрю в окно, где ветер срывает жёлтые листья и медленно крутит их в воздухе.

И думаю. Думаю.

Глеб… Как быстро и незаметно он пробрался в мою жизнь. Я привыкла видеть его каждый день в общаге — такого спокойного, невозмутимого, не пытающегося кому-то что-то доказать. А теперь привыкаю получать его помощь. Его заботу.

Сосед по общаге, ботан, постоянно раздражающий фактор.

А сейчас…

Сжимаю пальцами край одеяла и резко обрываю мысль.

Нет, Элина. Не нужно думать об этом. Это неправильно. Нет. Тебе никто не нужен.

А Глеб… он просто помогает с рефератом.

Время близится к пяти, а Глеба всё нет, и не знаю, почему, но я нервничаю всё больше.

В начале шестого дверь открывается, и я вздрагиваю…

Но это санитарка. Принесла ужин.

Благодарю, вяло ковыряюсь в тарелке, но почти ничего не съедаю. Аппетита нет.

Смотрю на телефон.

Половина шестого. Глеб был в сети в четыре.

Не хочу думать о плохом…

Может, он просто занят? Увлёк какой-нибудь айтишный проект для перваков?..

Позже приходит медсестра, делает укол и сообщает, что перед сном будет ещё одна капельница, «чтобы ненужные мысли не мешали выздоравливать».

Киваю.

Время ползёт. Скоро шесть.

Может, Милке позвонить?

Тянусь к телефону… и тут же отдёргиваю руку.

Элина, ты в своём уме? Что ты творишь? Зачем? Что ты ей скажешь? «Милк, а ты не знаешь, где Глеб?» Она же вытрясет тебя до самых потрохов. И так слишком прозорливая.

Он просто передумал. Это его выбор.

Да, так тоже бывает, когда снова выбрали… не тебя.

Но глупое сердечко трепыхается: а вдруг не передумал? Вдруг с ним что-то случилось?

На тумбочке вибрирует телефон. Подхватываю, не глядя.

— Алло?..

Глава 19

— Люся… ты охренела?! — хриплый злой голос бьёт по уху. — Что-то не наблюдаю тебя дома, дорогая жёнушка.

Сжимаю телефон так, что белеют пальцы. Не ожидала, что он позвонит так скоро. И вообще… ждала услышать совсем другой голос.

— Забыла, из какой грязи я тебя вытащил? Ты мне ноги целовать должна, — продолжает он знакомую песню.

— Ты ошибся, — шиплю, едва сдерживая раздражение. — Это не мама.

Тишина. Лишь тяжёлое дыхание лупит по вискам.

Сейчас он не пьян. Но и не трезв. И такой опаснее всего.

— А-а… любимая падчерица, — тянет, ухмыляясь. — Ну привет. Чё, при мамке теперь секретарём работаешь?

— Не твоё дело. И секретарём, и личным телохранителем. А ты… больше не звони ей, понял?! Вообще. Никогда.

Каждое слово впечатываю в его залитый алкоголем мозг.

Ненавижу.