Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Ты сейчас о чём? — спокойно поправляю подушки, сажусь ровнее. — Я же сказала, учимся.

Милка — это вам не Снежка. И даже не Алеся. В этом трио она всегда отличалась. Слишком внимательная. Слишком логичная. А мне сейчас её логика не нужна.

Внутри всё ещё вертится спокойный взгляд из-под очков… и тёплые пальцы на щеке. Но снаружи… Снаружи привычная маска.

— А мы думали, вы того… — восклицает Снежка и плюхается на соседнюю кровать. — Ну… вместе…

— С ботаном! — уточняет Алеся, поставив на тумбочку фирменный пакет из «Мальтийской гусеницы». — Ты же говорила, что теперь ни с кем ни-ни.

— Тем более с перваком! — кивает Снежана, подтверждая.

— Тихо, — неожиданно резко осаживает их Милка и переводит взгляд на меня. — У меня другой вопрос. Что вы тут писали?

— В смысле?

— В прямом, — она имитирует движение пальцами по клавиатуре.

— Решила попробовать писать рефераты на заказ, — равнодушно пожимаю плечами.

У Алеси округляются глаза.

— Зачем?

— Затем, что мне двадцать, а я до сих пор у матери на шее сижу, — многозначительно приподнимаю брови. — Почему нет? К тому же, это лишняя практика. Тоже не помешает.

— А нам чего не сказала? — продолжает копать Милка.

Вот прицепилась. Эту со следа не собьёшь.

— А что в этом особенного? Сейчас почти все старшаки так делают.

Снежка уже разбирает пакет, не особо вникая в разговор.

— Подожди, подожди… — хлопает глазами Алеся. — А ботан тут при чём?

— Во-первых, — холодно поправляю, — не ботан, а Глеб.

Милка бросает на меня удивленный взгляд.

Игнорирую.

— А во-вторых, он не «при чём», а нашёл мне заказчика. И теперь объясняет, как делать правильно, чтобы потом не переделывать. Понятно?

— С чего вдруг?

Едва сдерживаю раздражение. Как близко она подобралась.

— С того, что у него первое образование юридическое, — обвожу девчонок прищуренным взглядом и говорю с нажимом: — Законченное. Он уже учился, а потом решил получить второе. Так что в юртемах он разбирается лучше нас всех вместе взятых.

— Серьёзно? — удивлённо тянет Милка. — И это всё?

Усмехаюсь и… пропускаю вопрос мимо ушей.

Включила следака, фиг выключишь.

— Ничего себе… Ботан-юрист… — присвистывает Алеся, закатив глаза к потолку.

— Алесь! — поджимаю губы.

— Ой, молчу.

Снежка тем временем уже расстелила на краю кровати полотенце и раскладывает контейнеры с роллами.

— Девочки, вы тут про какую-то ерунду, а у нас роллы сохнут. Если бы мы говорили о романтике… А так… Скучно, — капризно тянет она, убирая пакет в сторону.

Вот уж действительно, кому скучно, когда дело доходит до серьёзных тем. Это явно не её стихия. Зато роллы — всегда.

Качаю головой и ловлю такой же понимающий взгляд Милки.

— Снеж, там же ещё мороженка, — Алеся заглядывает в пакет. — Ой, тает уже.

Милка всё ещё смотрит на меня недоверчиво, но больше не лезет. Берёт палочки и откидывается на спинку стула.

— Ладно, — говорит как ни в чём не бывало, — давайте есть, пока Снежка не сожрала всё одна.

— Я не жру! — возмущается та с набитым ртом.

— Дегустируешь, — поправляет Алеся и хохочет.

Мы смотрим на Снежку и тоже начинаем хохотать.

В наше общение возвращается лёгкость и нормальность.

Но главное, я ни слова не солгала. Почти.

Глава 18

Просыпаюсь от настойчивой вибрации.

Несколько секунд лежу, не понимая, что за звук и сколько времени. За окном тёмная ночь. По ощущениям — только недавно уснула.

Что за?..

Вибрация всё продолжается и продолжается.

Мама!

Сердце прошивает тревогой, сон слетает мгновенно. Резко поворачиваюсь, охнув от боли. Трясущимися руками хватаю телефон и смотрю на экран.

— Да чтоб тебя… — шепчу сквозь зубы. — Два часа ночи.

Ну конечно. Когда ж ещё? Выспался.

Принимаю звонок.

— Да, — хочу сказать твёрдо, но голос со сна выходит хриплым.

Он не слышит интонации. Не слышит, что голос другой. Он вообще никого и никогда не слышит, кроме себя.

— Ты почему трубку не берёшь, сука?! Охренела там?! — в ухо врывается пьяный, вязкий голос. Отчим лыка не вяжет. — Я сколько тебе звоню?

Сердце подпрыгивает. Не от страха — от выплёскивающегося в кровь адреналина.

Тварь.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Спокойно, Элина. Пусть выговорится. Пусть думает, что говорит с мамой.

— Хватит бока отлёживать за казённый счёт, — продолжает он, не получая ответ и заводясь всё больше. — Домой собирайся! Слышишь меня?

Молчу.

— Или ты там уже обжилась? — голос становится гадко-ехидным. — Нашла себе покровителя? Думаешь, я боюсь папика твоей прошмандовки? Да я его вертел…

Он разражается матом. Икает, сглатывает слюни и орёт дальше.

Крепко сжимаю телефон, считаю до десяти и обратно, привычно отрешившись от сыплющихся из его рта проклятий. Всё как всегда. Ничего нового.

— Пусть только сунется… Я его… — раздаётся короткий вздох и звук бьющегося стекла. Как наяву представляю, что сейчас он швырнул бутылку в стену или ударил ею о стол, — сгною… Чтобы завтра же дома была, иначе пожалеешь…

Слышится шуршание, короткий мат. А потом звонок отключается.

Телефон ещё несколько секунд греется в ладони. Сердце колотится так, что отдаёт в рёбра. Руки предательски дрожат.

Гнида.

Знает же, что матери волноваться нельзя. И всё равно продолжает её жрать.

Кладу телефон на грудь, медленно разжимаю пальцы и закрываю глаза. В ушах всё ещё стоит звук бьющегося стекла, а перед глазами уже всплывают формулировки статей и строки из судебных решений.

— Посмотрим, Дмитрий Андреевич, как ты дальше запоёшь, — шепчу в темноту, крепко сжимая кулаки.

Рёбра ноют сильнее, чем вчера, хотя по логике должно быть наоборот. Но адреналин схлынул, и тело вспомнило